- И всё-таки, как нам убить Щура? – спросил он. – Что это вообще за лихо такое?
Гасым лишь пожал плечами и сказал:
- Надо расспросить мэстных, Сокола. Нужэн план, если со звэрем биться придётся.
- А если это не зверь? – спросил Пересвет.
- Тогда мы всэ здесь погибнэм, - развел руками Гасым.
Богдан опять повернулся к Пересвету и скорчил недовольное лицо.
- Надо посмотреть на него для начала. Может и мечей хватит!
Прочесывание заняло весь день, однако больше следов Чернавы никто не нашел. Сокол приказал сворачиваться на ночную стоянку. Дружина нарубила бревен и сложила один общий костер, вокруг которого сбилась основная часть отряда. Кто по двое, кто и чуть большими компаниями обустроился поблизости. Князья предпочли встать поодаль на личную стоянку.
Среди деревьев то и дело звучали хохот и ржание лошадей. Будто бы народ отправился на праздное увеселение. И единственный, кто напряжённо ходил туда-сюда – это юный владыка.
Третий раз за день Пересвет наткнулся на Сокола, бранящегося с сестрой. Стоило только подойти Пересвету, дети Воеводы умолкли. Беляна, потупив взор, поклонилась и убежала. Младший князь спросил:
- Хотел спросить, Сокол, каков план? Как мы убьём Щура?
- Это ты, княже… Да-да, выманим и убьём… Давай попозже про это, мне сестру догнать надо…
Сокол быстро поклонился и припустил вслед Беляне.
Пересвет сплюнул и недовольно проворчал:
- Дурень! Поди и сам не знает, что это за нечисть…
Князь решительно направился к дружинникам и стал расспрашивать. То там, то тут ему накидали настолько разных баек, что через пару-тройку выпитых чашек вина, стало всё труднее отличить фантазии от реальных свидетельств. Пересвет составил общее мнение: Щур точно огромный змей, который живет под землей в южных горах.
- Н-да, не густо! – цокнул Богдан, когда Пересвет поведал свои мысли.
Пока юный князь собирал информацию, хозяйственный Богдан подстрелил из лука зайца и развел небольшой костерок. Теперь же за неспешным обсуждением плана действий заяц изрядно прожарился, а лес погрузился в морозную ночь. Братья еще не собирались ложиться, в то время как народ у большого костра уже разбрёлся по соянке и устроился на ночлег. Там и тут виднелись усыпанные дружинниками прогалины. Разговоры стихли, лошади тоже успокоились и лишь изредка похрапывали.
Богдан то и дело отхлебывал из фляжки вино, а Пересвет разглядывал свой новенький меч. Братья так и не решили, как будет лучше: подождать, пока зверя выманят, и он кого-нибудь убьёт, посмотреть, что будет, или же отправиться в пещеры, и там действовать по обстоятельствам. Старший князь был за то, чтобы окружить и выманить. Пересвет же хотел победить Щура на его территории. Единственное, в чём оба брата сошлись – нельзя доверять Соколу такую сложную задачу. Он молод и глуп.
Из-за деревьев послышались повышенные голоса. Князья дружно обернулись на звуки. Это снова ругались Беляна и Сокол. Богдан смачно сплюнул на землю, нисколько не стесняясь, что его услышат, и намеренно громко сказал:
- До сих пор ругаются. Сколько можно носиться за этой девицей?
- Да, перестань, брат. Девица-то не промах. Умно придумала - снарядиться дружинником, - хмыкнул Пересвет.
- Девица – просто заг-гляденье, - поддакнул Богдан.
- Согласен! Но она и правда тормозит нас. Я б её домой отправил, - Пересвет увидел, как за зеленью еловых лап взметнулись светлые волосы Беляны – она явно услышала разговор и убежала.
- Я с-сышал, что она на-аотрез отказ-залась уходить, ик! – пьяная речь Богдана потонула в хихиканье Пересвета.
- Своенравная… – одобрительно ухмыльнулся младший князь.
- У меня не забалует! – стукнул кулаком по колену Богдан.
Пересвет улыбнулся и осадил брата:
- Что уже все решил? Ее в жены возьмешь?
Богдан развел руками, но получилось неаккуратно – из бурдюка выплеснулась хмельная жидкость.
- Ну, сам посуди… Чернава пр-пала. Ее уже вт-торые сутки ищут. Так что эт-та теперь моя невес-ста!
Пересвет вздохнул:
- Получается так.
Он вгляделся в темноту, и с удивлением обнаружил, что Беляна всё-таки не сбежала. Её тонкая фигурка махала руками, указывая то в одну сторону, то в другую. Пересвет снова улыбнулся и вздохнул. Беляна упряма, но и одновременно мила. Такая жена стала бы украшением, но навряд ли смогла бы стать заботливой хозяйкой.