- Борешься ты, дитя, со своей природой. Это не я обращаю в зверя тебя, а Источник Правды!
Она подошла к озеру и опустила в него руку. Золотое сияние потекло по ее жилам, глаза налились золотистым свечением, древние руны на коже тоже засветились.
- Видишь? На самом деле в глубине души ты – необузданный и неукротимый зверь. Разорвёшь любого. Это поистине могущественная сила – твоя страсть и любовь к свободе.
- Но я не хочу им быть! – испуганно воскликнула Чернава.
- Увы, такую судьбу тебе выбрал твой отец, - развела руками Айнуш.
- Почему ты так говоришь? Если бы он знал, что сердце нельзя красть, то…
- Он - бесстыдник, вор, губитель!
Взгляд богини потяжелел. Казалось, она готова была убить Чернаву.
- Но теперь и я совершаю зло. Я убиваю людей… Разве это правильно? Ты порицаешь батюшку за ошибки, а меня принуждаешь!
Богиня засмеялась.
- Девочка, ты поддерживаешь баланс. Ты защищаешься! Убийство обидчиков праведно. Наказание, что ты несёшь, станет для других уроком. Ты не хотела замуж, поэтому и убивала тех путников. И в этом повинен твой отец. Это он насильно принудил тебя идти не по своему пути.
Айнуш склонилась к девушке и вытерла с ее щек влагу нежным прикосновением.
- Но они мне ничего не сделали, - еще сильнее заплакала Чернава.
- Они мешали тебе прийти сюда! Когда Воевода совершил своё зло, природа уже наказала его – подарила праведную дочь. Природа знает, как восстановить баланс добрых и плохих поступков. И твоя судьба – отомстить за грех своего отца.
- Я не хочу-у убива-ать отца-а, - девушка спрятала лицо в ладонях. – Я не хотела-а убива-ать путнико-ов.
Айнуш подняла заплаканное лицо Чернавы двумя пальцами. Девушка посмотрела на прекрасную богиню и нервно всхлипнула. Айнуш спокойно улыбнулась.
- Тебе придется убить всех, кто посягнет на наш дом. Теперь ты, как наследие моей силы, тоже стала хранительницей южных гор. Хранительницей границ Нави, Яви и Прави.
Чернава округлила глаза. Ей никогда не вернуться домой? Её ждёт вечная пляска между зверем и девой? Она дернула головой, высвобождаясь, и испуганно воскликнула:
- Прошу, дай поговорить с батюшкой! Он больше никогда не придет сюда. И уведет дружину. И я… Взамен я останусь тут!
Айнуш вспыхнула золотым светом, глаза ее сузились и она закричала, сотрясая скалы:
- О, как я хочу, чтобы он спустился сюда! Я мечтаю расправиться с этим вором! Я могла бы заставить тебя привести его ко мне. Или нет! Пусть падет от той силы, что сам того не зная, подарил своей дочери!
Она воздела руки к верху и неистово захохотала. Чернава упала на колени и взмолилась:
- Прошу, только не отец, богиня!
- Убей вора!
Айнуш зачерпнула своей чашей-листком воды из озера и окатила Чернаву. Девушка с ужасом закричала. Руки снова превратились в когтистые лапы, туловище изогнулось и покрылось мехом. Сквозь кожу на голове прорезались рога.
Воевода
Воевода очнулся от тонкого и холодящего дуновения. Рядом с ним справа на примятой траве сидела черноволосая девушка в просторной белой рубашке. Ему показалось, что от ее молочной кожи исходит сияние, словно от луны.
- Чернава… Кх-кх… - закашлялся он.
На его губах лопнул кровавый пузырь. Брызги полетели в сторону прекрасной девы, но она даже не шелохнулась, и осталась такой же чистой и искрящейся.
- Вставай, Воевода! – тонко позвала она.
Ее голос серебрился и звенел точно весенняя капель. Дева коснулась раненой щеки мужчины прохладной рукой, и его тотчас пронзил мороз. Кожа сделалась гусиной, руки сжались в кулаки, зрение сфокусировалось.
Воевода словно вынырнул из ледяной проруби. Он собрался с силами и поднялся.
Дева встала вместе с ним.
- Кт-то т-ты?
- Забыл уже? – таинственно улыбнулась она.
Воевода вгляделся в сияющий силуэт. Облака разошлись, лунный свет озарил до боли знакомое и такое желанное лицо.
- Катёна! – воскликнул Воевода. – Ты живая?
Дева засмеялась, точно скрипучая дверь. В этом было что-то пугающее, не живое. По телу пошли мурашки.
- Навка! – догадался владыка.
Катёна покружилась, и черные волосы рассыпались по плечам, а рубаха встала колоколом. Сквозь прозрачную ткань просвечивала лишенная кожи костлявая спина умертвия. Воевода нервно сглотнул.
- Что, не мила тебе в облике смерти? – все смеялась Катёна. – А чего тогда все зовёшь, любимый?
На слове «любимый» она скорчила рожу и закружила в танце, направляясь к лесу. Воевода почувствовал, что его тянет за ней неведомая сила. Или это он сам пошел, потому что хотел? Ноги несли без разбора. Он спотыкался на ухабах и запинался. Тело болело и кровоточило. И всё же идти за любимой женщиной, пусть и мёртвой, он старался изо всех сил.