Катёна бережно освободила разгоряченное тело Воеводы от пропитанной грязью, потом и кровью одежды. Она встряхнула пыльное покрывало и заботливо накрыла владыку. Разошедшиеся раны тут же защипало.
Он поймал ее руку и прижал к ноющей груди. Мертвенно холодная ладонь на миг успокоила горящую кожу.
- Прости, - прошептал он.
- И ты прости меня, - ответила она.
Ее ледяной поцелуй на секунду подарил Воеводе блаженную негу. Но вот она отняла свои уста, и испепеляющий жар вернулся.
Свет померк. Воеводе показалось, что он снова погрузился в сон. Однако в следующий миг он увидел, что в дверной проём протиснулась огромная фигура. Она и заслонила остатки неба, и в кромешной тьме остались лишь два горящих золотисто-зелёных глаза.
- Ч-что? – он в ужасе отпрянул, но наткнулся голым плечом на стену, и обессилено сжался.
В хибару влетела огненная птица и села на полати под потолком. Она осветила убранство дома. И Воевода впервые так близко рассмотрел гигантского снежного барса. Его голова царапала потолок ветвистыми оленьими рогами. Чёрные полосы и пятна расходились по белоснежной шкуре в причудливом узоре. Зверь принюхался, сделал шаг к трапезному столу, и мощная лапа опустилась рядом с навкой. Катёна остановила барса жестом.
- Ты!… - голос Воеводы дрожал.
- Чтобы кончить с этим, один из нас должен умереть, - извиняющимся тоном произнесла Катёна.
- Это все ты? – владыка указал трясущейся рукой на Щура, затем по очереди принялся переводить взгляд то на зверя, то на навку. – Почему вы вместе? Против меня… Чего вы хотите? Я не понимаю…
Навка засмеялась.
- О-о-о! Я хочу, что бы ты перед смертью в полной мере осознал, что натворил! Ты надругался надо мной! И я потеряла ребёнка! От любимого… Как ты мог?
- О чём ты говоришь? Ты же родила… Чернаву! Смерть запутала тебя и сделала… сумасшедшей?
Во рту появился неприятный привкус крови. В следующий момент Воевода закашлялся и сплюнул сгусток. Катёна словно не расслышала его слов. Она присела на скамью рядом со столом и оперлась руками о столешницу, разглядывая мужчину. Она сначала бережно поправила одеяло, а затем больно ткнула пальцем в грудь Воеводы. Он застонал, а умертвие заговорило:
- На пороге смерти мне кое-что показали… Нашей любви не должно было случиться! Она погубила меня! И я поклялась, что не уйду в Навь, пока ты не ответишь за злодеяние. Богиня, что живет под этим хребтом, дорого взяла за моё возвращение – я пленила для неё духовного странника из мира Прави.
- Кого? – чем больше говорила навка, тем Воеводе сложнее было ее понять.
- Щура твоего! – умертвие рассмеялось. – Назвали его еще так противно.
Птица одобрительно крикнула. Его человеческое лицо пугало больше, чем облик огромной крылатой змеи. Воевода поежился.
- И что же ты… задумала? – Воевода весь подобрался. – Почему Щур меня… ещё не убил? Почему сама… привела… сюда… а не убила…?
Катёна снова засмеялась. Она встала, подошла к зверю и опустила одну руку на загривок. Чудище удовлетворительно рыкнуло, и присело на задние лапы. Навка, точно смакуя каждое слово, с самодовольной усмешкой произнесла:
- Теперь ты знаешь почти всё…
Снежный барс, точно почуяв команду хозяйки, приготовился к броску. Миг, на который страх сковал сердце Воеводы, растянулся. Как будто время остановилось. Перед его лицом всплыли воспоминания: любимая дочь Чернава, озорная Беляна, задумчивый и мечтательный Сокол, Белобородка и Володимир, преданный Тихон… Кто позаботится о них? Что их ждет? Все эти мысли разом раздавили сломленного мужчину, и он из последних сил взревел:
- Что ты сделала с Чернавой?!
- Ты даже не представляешь… Я как раз…
Но Воевода поднялся на локтях, перебил ее, выпалив на одном дыхании:
- Я любил тебя! Ради тебя и твоей любви я спустился под эти горы и достал самый прекрасный камень, огранил, подарил в знак вечной любви. Ты обещала взамен стать моей. И ты стала! Да, это я виноват в гибели людей в Бурую Ночь. Я навлек беду. Хоть и убил их Щур. Но тебе я ничего не сделал! Ведь наша любовь была взаимной… Разве ты это забыла? Разве Чернава не стоила того?
Лицо навки скривилось, она перестала гладить зверя. Воевода продолжил, не дожидаясь, когда она околдует его речами:
- Ты подарила мне дочь. Я не виновен в том, что ты умерла в родах. И если ты помнишь только плохое и мстишь мне, то пожалей хотя бы Чернаву! Прошу, отпусти ее.
Навка со злости топнула ногой и ударила кулаком по стенке хибары.
- Подлый врун! – крикнула она.
Зверь зарычал и оскалил клыки-клинки. Он готов был броситься на Воеводу в любой момент. Щур же запылал багровым пламенем, и перелетел с полатей на печь.