Тихон помог ей подняться. Он ворчал что-то неразборчивое себе под нос, но зубы у Беляны стучали так, что она не слышала. Дружинник сунул ей туесок и побежал нагонять скорее коней.
- Ты куда? – испугалась она и припустила за ним.
Тихон остановился и бросил:
- Останьтесь тут, я сбегаю, поищу, далеко ли клячи убегли.
Беляна осталась совершенно одна. Зуб не попадал на зуб. Она сняла потяжелевшую от воды накидку и сбросила на землю. Портки под порывом ветра прилипли к коже, и вновь тело обожгло холодом. Девушка выбралась из промоченных чувяков и скинула вымоченную одежду. Рубаха пострадала меньше всего, и все-таки на пояснице чувствовалось влажное место. Она повисла до колен, прикрывая босые ноги девушки. Но никак не согревала и не уберегала от осенней прохлады. Беляна отжала портки, затем накидку и комзол, встряхнула и повесила все на ближайшее дерево.
Рядом хрустнула ветка. Девушка обернулась на звук и ойкнула. Это был Тихон. Он, округлив глаза, уставился на босые ноги Беляны, но быстро, смутившись, отвел взгляд.
- Х-холодно! – посетовала она. – А где лошади?
- Убежали. Не догнал.
- И что теперь делать?
На остывшей осенней земле, среди острых иголок и сосновых шишек, ноги Беляны мгновенно заледенели. Но одеваться в мокрое она не собиралась. Тихон на её счастье засуетился и оторвал от своей рубахи подол, а потом смастерил портянки, и обмотал ими ступни девушки.
- Надо идти следом, - пробормотал он, закончив.
- А как же я пойду без одежды? – растеряно спросила девушка.
- Беляна Олесевна, нельзя нам тут оставаться. Зверь же рыскает. Ежели не он, то волк или медведь нас тут порешат! – жалобно заговорил Тихон.
Он, немного подумав, отцепил бордовую накидку и протянул Беляне. Она завернулась в нее, словно в одеяло, и почувствовала, что ветер хотя бы больше не лижет её ноги, а ступням и впрямь стало удобнее. Но девушка упрямо топнула ножкой:
- Не пойду по холоду. Надо обождать! Давай костер разведем, замерзла я.
Она принялась расчищать от опавших веток место, где стояла.
- Но Беляна Олесевна… - губы Тихона искривились.
- Что, Беляна Олесевна? Хватит так меня называть! – вспылила девушка. – Разводи костёр!
- Как же? Огниво в скарбе осталось… - Тихон нервно перебирал в руках шапку.
- Да что ты мямлишь?! – гневно сверкнула глазами Беляна. – Что по-другому никак не развести огонь что ли?
- Никак… - голос дружинника сделался совсем тихим.
Девушка бросила собранные шишки в сторону, и погрозила ему пальцем.
- Ох, Тихон, Тихон, что ж ты за воин такой, что ни рыба, ни мясо!
Мужчина, возвышавшийся на две головы над юной девицей, виновато вжал голову в плечи. Он нервно почесал бороду, но промолчал.
- Ну что стоишь? Делай что-нибудь! – Беляна уперла руки в бока и недовольно вздохнула.
Тихон насупился и принялся жевать губы. Беляна топнула ножкой, отчего ветки с шишками хрустнули и разлетелись. Она подняла их вместе с парой соседних, сложила в шалашик и выразительно посмотрела на мужчину.
- Камни ищи, хоть искру мне выбей!
Дружинник недовольно заворчал, но все же поплёлся к ручью, хоть и с явной неохотой. Там он нашёл оброненный туесок и пару подходящих камней. Однако с костром помогать не торопился.
- Беляна Олесевна, нам бы все-таки пойти за коняшками.
- Ну что ж ты такой непонятливый-то? Вот сколько тебе лет? Совсем старый уже, а всё не поймешь: надо сначала обогреться! – девушка отобрала у Тихона камни и стукнула друг о друга, высекая искру.
- Мне всего двадцать семь… - буркнул дружинник.
- Во-от! – протянула девушка. – Как ты дожил до такого возраста, коли здоровье совсем не бережёшь.
Чирк-чирк. Камни никак не хотели давать огонь. Тихон бережно снял с пояса кинжал, взял из рук Беляны один камень и ударил металлом об острый край породы. Тут же белая россыпь упала на сухие ветки и заалела. Беляна принялась раздувать, занявшееся пламя.
- Беляна Олесевна, обогрейтесь, но только недолго. До ночи лучше найти коней, иначе можем домой и не вернуться.
- Ну что ты заладил, бу-бу-бу да бу-бу-бу, - она раздраженно поморщилась. – Вот если не вернемся, Сокол тогда все локти искусает и поймет, что был не прав!
- Но мы же можем погибнуть! – Тихон гневно бросил в костёр еще пару веток.
- Ты теперь до самого Предгорья будешь перечить мне?