- Я не знаю, как ответить на твой вопрос. Я меняю форму по желанию и обстоятельствам… Ты, наверное, также можешь.
- Нет. Когда я внутри зверя, я словно в клетке. Нас словно всегда двое. Сколько бы я ни билась, сколько бы ни кричала, оно не слышит. Не понимает.
- Странно. А я – всегда я. Всегда один.
- Разве это не колдовское наказание Айнуш? – Чернава присела и стала рассматривать свое тело. – Как я застреваю в этом облике? Может она подчинила меня через свою силу?
Серафин невольно засмеялся.
- Айнуш – хранительница гор. И ее магия в Источнике Правды, который она стережет. А он показывает только Правду. Если бы смарагд снова стал камнем, она впитала бы его силы, и только тогда смогла бы управлять. Пока он растворён в тебе, она не может тебя контролировать. Хотя…
- Когда я пила из него, то каждый раз оборачивалась страшилищем! Может эта сила и есть тот зверь? Он так охотно слушается Айнуш… Отзывается на её просьбы. Даже Катёна имеет над ним какую-то власть!
Девушка лихорадочно поднялась, глаза забегали по полу, словно что-то искали в полумраке и никак не могли найти. Она на секунду остановилась, пристально всмотрелась в собеседника, и у нее сложился последний вопрос:
- Как ты думаешь, она захочет забрать из меня свою силу? Она убьёт и меня, когда я убью отца?
Взгляд Серафина напрягся.
- Боюсь, что да.
Он удручённо опустил глаза и поджал колени. Так они просидели в темноте какое-то время, каждый думая о своём. Дух порывался несколько раз что-то сказать, но не решался. Он сжал и разжал пару раз кулаки, затем посмотрел на девушку и, набравшись смелости, сказал:
- Она не может покидать свою обитель гор. Если Айнуш покинет пределы обители, или… сама падёт… У гор должна быть защитница, иначе соединение трёх миров нарушится, и… если это произойдёт…
- То, что тогда? – Чернава жадно заглянула в огненные глаза духа.
- Триединый мир рухнет. Какова цена? Смерть Воеводы и твоя жизнь в обмен на жизнь трёх миров!?
Девушка крепко задумалась. Надежда на спокойную жизнь ускользнула. Ей не спастись. Разве что она совладает со зверем и уедет на край света, чтобы ненароком не убить ещё больше людей. Да и Воеводе опасно здесь оставаться. Но как он оставит Предгорье?
В груди защемило. Чернава подумала, что же будет, если Айнуш лишится этих сил, когда она сбежит. Если! Если сбежит. Через год или сто лет мир всё равно рухнет.
Она прошлась взад-вперед и, наконец, обернулась к молодцу.
- Прошу, не веди меня пока что к ней! Дай повидаться с батюшкой в человечьем виде, - начала она.
- Зачем? – взметнулся Серафин. – Как ты еще не поняла, что с ним кончено?!
- Это ты не понимаешь! – возмутилась девушка. – В счёт своей жизни я прошу лишь сохранить жизнь отца!
- Все, надоели твои разговоры! – отрезал дух. – Идем к хозяйке.
Эти слова ранили девушку. Она хотела верить, что Серафин хотя бы немного поможет ей. Ведь он был так дружелюбен. Стоило ей представить, как и эта надежда рухнула на глазах, внутри снова проснулась дикая злость.
- Хозяйке? – усмехнулась Чернава. Ее глаза гневно сузились, - Воля твоя! Коли ты на поводке у нее, точно пёс, ступай. А я дам отпор супостатше! Не буду ходить под началом ни твоим, ни её, ни даже той, что меня родила.
Девица сжала кулаки и уверенно зашагала в сторону леса.
***
Чернава летела среди могучих деревьев и каменных выступов, не обращая внимания на ранящие голые ступни ветки и шишки. Только лунные дорожки просачивались сквозь верхушки сосен и мало-мальски освещали ей путь. Её вели обрывки воспоминаний: шум ручья, скала по форме совы, сломанное дерево. Глубоко внутри девушка боялась, что заплутает и не найдет полянку с домиком. Но едва уловимое чувство, что все вокруг она уже видела, тянуло её в нужном направлении.
Серафин следовал за ней и, принимая разные формы, уговаривал одуматься. Девушка бросала короткое и обидное замечание «Пёс смердячий!», и, будто бы не замечая его, двигалась дальше.
В боку уже давно кололо. Все-таки человеческое тело не такое могучее, как звериное. Она замешкалась на крохотной полянке и присмотрелась, куда двигаться дальше.
Дух не растерялся, обратился молодцем, догнал и повалил Чернаву на землю.
- Отпусти! – она брыкалась пойманной в сети рыбой в его объятьях.
- Я… Не должен… Тебя потерять, - хрипел Серафин, навалившись всей массой.
Из-за деревьев послышались голоса и топот копыт. Лесную тьму озарили рваные флаги факелов, и рядом с Чернавой воткнулась предупредительная стрела. Серафин на секунду оторопел и начал оглядываться, откуда стреляют.
- Пусти её! – раздался пронзительный крик.