- Сокол, я не могу тебе рассказать всего. Знай, я не хотела, чтобы так получилось. Я всего лишь хотела сбежать с ярмарки, от ненавистного замужества.
Она посмотрела снизу вверх, и в темноте нашла его светлые глаза. А он нашёл её. Впервые он отметил, что глаза Чернавы сияют изумрудным блеском, и в них отражается луна. Казалось, голос его сломался. И он хрипло прошептал:
- Прошу, поедем домой.
Но девушка тихонько сжала его, точно прощаясь, и покачала головой. Сокол инстинктивно попытался удержать её. Но хрупкие девичьи руки налились сталью, и легко разжали объятья. Потом она прошептала:
- Пожалуйста, прошу, скажи всем, что… меня не нашли. Я люблю вас. Как только я обращусь, беги из леса!
С этими словами, по её телу пошла судорога. На его глазах Чернава упала наземь и перекинулась. Теперь растерянный брат смотрел не на хрупкую девицу, а на огромную белоснежную кошку, увенчанную, словно двумя деревьями, ветвистыми рогами.
Он потерял дар речи.
Все, что говорили мужики, оказалось правдой. Таинственный зверь существовал. Вот только неужели, это его любимая Нава убила тех молодцев? Об этом она говорила?
Кошка возвышалась над юношей как минимум на пару саженей, и, казалось, с тоской смотрела на юношу. Оцепенение спало, он протянул руку к её морде. И на удивление Сокола, чудище склонилось к нему. Шершавый нос уткнулся в ладонь. По белоснежной шкуре прошла волна дрожи, и раздалось раскатистое мурчание.
Зверь не мог говорить, но в её глазах сын Воеводы прочитал «Прости!».
- А-ау! – жалобно взвизгнула кошка на прощание и бросилась вон из укрытия.
Сокол остолбенело смотрел ей вслед и не мог сдвинуться с места. Ему чудилось, он спит, и вот-вот Белобородка ткнёт его в бок, он откроет глаза, а там: за окнами рассвет, сёстры носятся и спорят о предстоящей ярмарке, а отец уже спозаранку отдаёт указания служивым.
Он моргнул. Но не проснулся. Вокруг всё также раскинулись еловые лапы, и ночную тьму разгонял лишь шум деревьев.
То есть зверь, которого они искали – это Чернава? Он вёл целый отряд, чтобы убить собственную сестру? О чём она ещё говорила? Она должна спасти батюшку. И ещё… она больше не вернётся.
Пустая бездна, в которую упало его сердце, буквально оглушила юношу. Он не заметил, как руки сами ухватились за коня, а ноги медленно повели Сокола, куда глаза глядят. Конь чувствовал, что его хозяин потерян, и просто шёл рядом, помогая лавировать во тьме среди выпуклых одеревенелых корней и поваленных сосен.
Сокол опомнился, когда поблизости пронеслась конница. В темноте они не заметили владыку. Но Сокол вскочил на своего бурого жеребца и ударил каблуками под бока. В два счёта он догнал отряд и крикнул приветственное «Стой!». Дружина с ликованием встретила своего предводителя. Сокол увидел, что у некоторых всадников лица покрыты копотью. А пара лошадей везет перекинутые поперек тела.
Юноше сделалось дурно. Он подъехал посмотреть, кто это. Один был завернут в багровый плащ.
«Стало быть, один дружинник и один из гостей», - скорбно подумал Сокол.
- Не веселый выдался поход, - рядом с Соколом остановился Никита Бурелом. – Ну, главное спасли Чернаву. Кстати, где ты её оставил?
У него были опалены брови и прожжена меховая шапка. Сокол растерялся. Что он скажет? Превратилась в зверя, которого мы ищем, и сбежала...? Юноша собрался с мыслями и ответил:
- То были козни Щура… Он… Навел морок, чтобы разбить нас!
Слова вылетали, словно говорил кто-то чужой. Сокол снял шапку и обтер лицо. Ему хотелось спрятаться, или оказаться на месте одного из двух несчастных, что пали от руки коварного духа.
- Н-да, - крякнул Никита. – Вот дела!
- Что будем делать, владыка? – спросил дружинник.
Сокол призадумался. Как он объяснит, что Чернаву больше искать не надобно?
Перед глазами предстала картина, как его сестру сжигают в костре или рубят топорами.
«Если прознают, что она и есть зверь, то убьют!» - констатировал он.
Он повернулся и крикнул, так чтобы все его хорошо слышали:
- Разобъём стоянку, утро вечера мудренее! Завтра обсудим планы.
Короткое и усталое «Верно!» послышалось со всех сторон. Дружина медленно спешилась и устроилась на ночлег. Кто-то сразу лёг спать, а кто-то перекусил сухарями и запил брагой. Но совсем скоро разговоры прекратились. Точно скошенные заклятием вечного сна мужчины один за другим упали в тревожные сновидения. И только Сокол никак не мог отойти от поселившейся в его душе пустоты.