Чернава бессильно упала на грудь батюшки и сдавленно разрыдалась. Не смогла спасти. Не успела!
- Зачем? Ведь твои смарагды вернулись к тебе, - девушка сквозь слезы укорила Айнуш.
Богиня лишь укоризненно покачала головой.
- Не стоит плакать по неверному, дитя! Каждый его шаг нёс лишь разрушения. Каждая смерть с момента, как он украл моё сердце и разбил, на его совести.
- Но это не он погубил горняков шестнадцать лет назад, и не он убил тех путников в лесу! Рудокопов схоронила заживо ты, а других убила я. То есть зверь, коим ты меня сделала! – Чернава сжала кулаки и гневно посмотрела на хозяйку гор.
- Я не делала тебя зверем. Ты сама не хотела замуж настолько сильно, что твоя натура исказила милый девичий лик и превратила в чудище. Источник Правды лишь отразил твою суть, чтобы ты прозрела.
Айнуш поманила девушку.
- Идём со мной, и я излечу твою тоску по отцу!
Чернава крепче ухватилась за отца, не желая его отпускать.
В небе что-то полыхнуло. Над головой девушки молнией пронеслась огненная птица и выронила небольшой предмет на траву. Это была чаша в форме листка, которой Айнуш черпала воды из подземного озера. Лицо Чернавы просияло. Серафин – не предатель! Он – спаситель! Девушка, повинуясь секундному порыву, схватила чашу, и из нее выплеснулась вода. Капли упали на лицо Воеводы.
С громким вздохом, словно вынырнув из водоёма, он открыл глаза и стал хватать ртом воздух.
- Предатель! – возопила Айнуш.
Она бросилась к Воеводе, но не смогла ступить за пределы скалы, где кончался камень. Серафин приземлился рядом с Чернавой и заголосил:
- Скорее, скорее! Надо успеть до того, как Айнуш вернется в свои чертоги.
- Что успеть? – крикнула испуганно Чернава.
- Усыпить богиню.
Он окутал Чернаву и ожившего Воеводу пламенем. Что-то громко хлопнуло. Чернава почувствовала, как её сжимает и уносит с солнечной поляны у подножия горы. Свет на секунду померк, а в следующий миг они оказались в мерцающей самоцветами пещере подле зеркального озера.
Пересвет
На улице, где ещё несколько дней назад шла кипучая ярмарочная жизнь, торговые палатки и деревянные прилавки стояли в траурной тишине. Праздник Осени оборвался сам собой. Как Пересвету доложила дружина: с уходом отрядов на поиски воеводиной дочки, богатых гостей и тем более женихов почти не осталось – вот все и поразъехались. Слух о лютом звере, убивающем путников, беглецы молнией разнесли за пределы Предгорья. И по возвращению в город князьям пришлось объясняться с прискакавшими на новости родственниками одного из убитых женихов.
Пересвет вот уже в который раз обходил сторожевые башни с проверкой и обдумывал, что будет, если Воевода или Сокол вернуться. Он поднимался по лестнице к острым кольям на стене, долго всматривался то в лес, то в вершины гор, и гадал, что там сейчас происходит, где затаился враг, успеют ли они с братом свершить задуманное. Каждое утро, когда он слушал краткий отчёт о ночном дежурстве, и не слышал в нем упоминаний о звере или о старых управителях Предгорья, напряжение спадало. И к вечеру с усталостью мерзкое ощущение накатывало снова. Томительное ожидание и подозрительные разговоры за спиной выматывали хуже, чем открытые битвы.
Когда Богдан в приступе неистового гнева и обиды заколол охранников, приставленных Соколом сопроводить князей до Предгорья, Пересвет лишь тяжко вздохнул, - он знал, что его брат сначала делает, а потом только придумывает, как повернуть ситуацию в свою сторону. А вот когда он объявил последовавшим за ними женихам о том, что Предгорье будет теперь под началом Милославичей, Пересвет не на шутку встревожился. Юный князь хотел отговорить брата, но тот даже слушать не стал. В конце концов, хорошенько пораскинув, Пересвет согласился, что в авантюре есть зерно здравого смысла.
Богдан до возвращения под страхом расправы прогнал прочь всех нерадивых женихов, кто посчитал его замысел безумием. А тем, кто остался, посулил «жирный кусок пирога» от богатств Предгорья. Где только в этом плане старший Милославич видел место младшего брата, юноша так и не понял. А под горячую руку спрашивать даже не стал. Всё равно против воли брата не пойдет.
Предгорье сдалось без боя. Заместитель Воеводы и Сокола Володимир от одного упоминания о гибели друга и начальника подурнел и упал в припадке. Остатки дружины – не самые сильные и отважные защитники, которых оставили удерживать оборону от врага извне, - безоговорочно поверили тайному врагу внутри. Пересвет лишь подивился, что это за дружина такая, которую обвести вокруг пальца раз плюнуть.