Воевода так и поступил, протянул руку, коснулся гладкой щеки. Но вопреки ожиданиям, Чернава безразлично застыла. Точно статуя.
Он прошептал не то моля, не то прощаясь:
- Чернава…
Её черные глаза безразлично скользнули по глазам Воеводы. И он впервые увидел другой облик девушки. Под белым мрамором кожи чувствовалась твердь чёрной земли, пульсирующие вены и изумрудные волосы покрывали её точь-в-точь как реки и леса, обнажая плечи, локти и колени, точно острые пики горных вершин. Она была чем-то непостижимо большим. И Воевода отшатнулся.
Она сжала его ладонь на прощанье и прошептала:
- Ты дал ей жизнь, она тебе её вернула. Прими это. Живи с её даром!
На этом она развернулась и шагнула в обволакивающую темноту. Щур сделал пару кругов над Воеводой и с радостным клёкотом исчез. На лиловом небе, там, где он взмахнул крыльями, остались зелёные всполохи.
Беляна
Женская половина терема медленно и непреклонно погружалась в ночь. Свет уступал теням, и они поглощали покои, точно изголодавшиеся собаки. Беляна сидела в задумчивости и напряженном ожидании у разбитого окошка, где в последний раз видела Тихона. Холодный ветер качал пряди светлых волос, а закатные лучи подкрашивали их в цвет осенней листвы. Девушка поежилась, и еще крепче сжала в ладонях резной брусок.
Единственное, что она нашла для защиты – берестяной валёк, которым Белобородка колотила по мокрому белью. Деревяшка удобно лежала в руке, а её плоское изогнутое тулово вполне могло при желании проломить голову такому упырю, как Богдан.
Когда Тихон оставил её, Беляна не знала за что схватиться. Она пронеслась по всем горницам, обшарила все залавки, перевернула каждую кадку. В какой-то момент злость захлестнула настолько, что в стены полетело всё: от лавок до оставленных личных вещей обитательниц терема. Лишь в покоях Чернавы девушка остановилась.
Горница сестры ждала хозяйку. На смятой и охладевшей постели лежали расписные кокошники. Беляна достала их из сундука в день исчезновения Чернавы. Она сама уговорила сестру нарядиться для праздника, и заплела ей косу. На лавке у окна так и остались зеркальце на малахитовой ручке и костяной гребень. Сундук выглядывал из-под кровати, высунув наружу расшитые рубашки, которые не подошли к изумрудному сарафану Чернавы. Беляне почудилось, будто она вернулась в то самое утро.
«Не стоило уговаривать её идти на ярмарку!» - с горечью подумала она.
Рука скользнула по бусинам одного из кокошников и растеряно замерла. В груди что-то защемило. Беляна впервые ощутила тоску по сестре, и одновременно с этим ей стало стыдно – она даже не задавалась вопросом, что случилось с Чернавой, жива ли она, здорова ли. Бела, не тронув вещи, тихонько вышла и прикрыла за собой двери.
С этих самых пор, Беляна села у единственного окна, за которым виднелась жизнь, и призадумалась. Минуты тянулись невыносимо долго. Когда сумерки сгустились, и на городских стенах зажглись факелы, двери в светлицу отворились. Половая девка мышкой шмыгнула внутрь. Она запнулась за сломанную Беляной лавку и больно ударилась коленками об пол. Тихая брань разлетелась по светлице точно кипящая вода.
Беляна тихонько встала и, пока девка чертыхалась, решила наощупь пробраться к двери. В паре шагов от заветной свободы, она случайно скрипнула петлями, и, не дожидаясь, когда её поймают, бросилась наутёк. Вот только в дверях сеней она налетела на кого-то. Она испуганно двинула его вальком, и Человек взвыл.
- Свои-и, - протянул знакомый голос.
- Тихон?! – Беляна радостно накинулась на мужчину, и он болезненно охнул.
Беляна опомнилась, схватила его за руку и потащила на волю с коротким криком «Бежим!». Тихон сильно хромал на раненную ногу, поэтому они скрылись в тени за углом и остановились передохнуть.
- Ты знаешь, где укрыться? – прошептала Беляна.
- Да, - мужчина указал в сторону западных теремов.
Они перебежками, насколько позволяли раны дружинника, направились к нужному дому. Тихон потянул Беляну не к парадному входу, а к боковой слегка покосившейся двери, смотрящей на огороженные аккуратные грядки. Беляна узнала этот терем – он принадлежал старшине Володимиру, а дверь вела в кухню. Как только девушка оказалась внутри, её тут же сгребли в охапку, словно сноп сена.