Поменявшись в лице Джон надул ноздри и посмотрел на Бенджамина.
- Извини что так вышло, но ты не оставил мне выбора. - Басом прогремел Джон.
Бен исказился от ярости, а запекшаяся кровь на лице придавала ему ещё более устрашающий вид.
- Какая же ты шлюха, Джон.
- Парни! - крикнул Джон, и из одного дежурного здания вышло двое дозорных, которых он заметил пробегающими рядом. - Я думал, что смогу справиться с тобой, но ты ведь Робин Гуд, герой и спаситель, так что сможешь справиться и с тремя.
- Сука... - недовольно огляделся Робин.
- Давайте парни, сегодня день его казни, все должно быть по графику. - Спокойно сказал Джон.
Двое солдат достали мечи и с опаской направились к Бенджамину.
- АААААААА!!! - свирепо проорал Робин, да так, что те подскочили от перепуга, тем более они знали, кто он такой.
Воспользовавшись замешательством солдат, Робин побежал в сторону пехотинца, который стоял слева и скользнув мимо него на коленях ударил мечом по брюху, тот скрутился и упал на землю, корчась от боли. На том месте, куда он скользнул, были как раз те самые лук и стрелы, он взял стрелу, что вылетела из колчана и лук, что лежал чуть дальше, натянул стрелу на тетиву и выстрелил в бежавшего к нему офицеру. Он аж подлетел и сразу же распластался замертво. Робин выбросил лук и поднял меч, который лежал на уже окровавленной траве.
- Хоть сотню зови, тебя я все равно достану. - Сказал Робин и побежал к предателю.
Джон не ожидал столь резвой развязки и быстро замахнулся топором, который просвистел возле изгибающейся шеи Бенджамина, но все же задел его ухо, оторвав завиток. Он сжал зубы от боли, но не позволил себе отклониться от курса и хотел нанести рубящий удар с внутренней стороны руки Джона. Но здоровяк сильно ударил его локтем в челюсть, так что у Робина потемнело в глазах, и он рухнул на землю. Джон схватил его за мешковатые лохмотья, поднял его над собой и бросил перед собой, а затем ударил его могучей ногой, так что он весь свернулся, меч вылетел с рук. Робин изогнулся в полете, с легких вышел весь воздух, и он отлетел достаточно далеко, чтобы больно упасть на мягкий дерн. Подняв голову, Робин увидел, как на него мчится здоровяк, с топором наготове. Дождавшись пока враг подбежит поближе, Робин сделал ему подсечку, одной ногой ударил его по лодыжке, а другой ударил по тормозам приподняв ногу. Джон с криком упал на землю выпустив из рук топор. Бенджи залез на его спину и начал бить морду, но тут, здоровяк поднялся, а Робин все еще находился у него на спине. Он обхватил его мясистую шею рукой и начал сжимать как можно сильнее. Джон взял Робина за ноги и подпрыгнув упал с ним на спину. Прозвучал хруст ребер. Воздух стал ведением, чем-то несуществующим для Бена, он не мог вдохнуть, не мог выдохнуть, ребра жутко болели, глаза заслезились. Джон развернулся и был сверху, затмевая солнце. Он отвел свою мощную руку назад и запустил её вниз на жертву. Хруст, смешанный с отбиванием мяса, такой звук раздался во всём дворе. Робин поник, у него потемнело в глазах, голова закружилась, он ощущал оскомину во рту, лицо было парализовано и тут он понял, что надо дышать. Резкий и глубокий вдох вернул ему чувство осязаемости, перед его глазами предстал второй кулак Джона. Он вырубился...
***
Робин очнулся в том же дворе и перед ним шастал Джон с топором в руках.
- Очнулся наконец, - сказал он, спокойно и без насмешек. - Мне действительно жаль твоего брата, но это твоя вина, из-за тебя он пришел, и ты знаешь.
Хотелось что-то ему ответить, но Бен понимал, что он говорит правду, тем более, лицо Бенджи выглядело как месиво, им сложно было шевелить и даже слушать он мог с трудом.
- Я понимаю, что ты ненавидишь меня и знаю, что заслуженно, но ты был моим другом, лучшим другом, с тобой всегда было весело и уютно, однако я был в твоей тени. - Его лицо помрачнело. - Помнишь с чего все начиналось? Ты приехал с Крестового Похода десять лет назад в качестве дезертира и тебя начали преследовать, тебе нельзя было появляться на люди, и ты не хотел стыдить семейство Локсли. Мы же, были вольным народом, скитались по лесам, ибо закон был к нам не благосклонен, Шериф ободрал нас до нитки.
- А теперь ты облизываешь ему зад! - с трудом просипел Робин.
Джон смиренно посмотрел на друга и продолжил:
- Ты заявился в Шервудский лес и назначил себя главарём, мы начали грабить караваны, грабить дворян и чиновников, и да, мне это нравилось, я думал, мы сможешь поднять людей на ноги, ведь те, кто не мог сражаться, мог только верить. - Он покачал головой. - Я хотел дать им эту веру, надежду, что все может быть иначе, и после множества грабежей, когда мы накопили кучу золота, я сказал, что хочу дабы его раздали бедным в Ноттингеме. Ты согласился, мало того, ты объявил об этом на банкете, не упомянув моего имени, произнес душераздирающую речь о помощи нуждающимся. Нет, мне не нужна была слава или большее уважение, меня и так все уважали в нашей шайке, я думал, пусть делает что хочет, если он будет исполнять данные им же слова, пусть будет лидером, я за таким пойду. После нескольких месяцев, я пошел наведаться в город замаскировавшись и увидел счастливых людей... - он помолчал, посмотрел себе под ноги так, как будто там лежал его мертвый соратник, которого он знал всю жизнь и продолжил: - Они были счастливы, в руках у них были ни крошки хлеба, как раньше, а половина черствого хлеба, которому они радовались, мое сердце чуть не разорвалось на части. Оказывается, они думали, что мы даем им сколько можем, что отнимаем у себя и даём всё им, представляешь?! Я думал, что это какое-то недоразумение и решил податься к тебе, чтобы спросить, что стряслось. В твоем шатре тебя не было, но я все равно зашел... Обнаружил хорошо спрятанный сундук, в котором лежало огромное богатство, которое мы насобирали за месяцы... Они были у тебя Робин, не у бедных крестьян, не у детей-сирот и женщин-вдов, а у тебя... - он обвинительным взглядом посмотрел Робину в душу. - Ты обманул меня, обманывал доверчивых жителей, которым скупился дать и по десять монет! - он затих, вздохнул и снова посмотрел на окровавленное лицо Бена. - Я хотел найти тебя, но ты снова трахался с этой своей Мэриен, тебя сложно было найти, пока у нас было... вернее, пока у тебя было много золота. Я решил поговорить со всеми, сказал им, что стоит раздать наше... извини, твое богатство жителям Ноттингема, но восторженных аплодисментов я не услышал, напротив, половина начала кидаться обвинениями о том, что Робину Гуду решать, кому давать деньги, хотя мы отлично понимаем, что эта половина балбесов тоже получала неплохие деньги, другая половина заступилась за меня, и тогда я понял, что всё кончено, надо что-то менять.