Вдруг в конце улицы послышался шум. К дому во весь опор скакали дверги на толстых мохнатых лошадках.
— Едут! Уже близко! — орали они, размахивая руками.
— Ну, наконец-то! — выдохнул Велемир. Румиль бросился в конюшню.
Капитан вернулся в дом и с порога скомандовал:
— Ребята, живо собирайтесь. Дозорные вернулись. Караван уже близко. Едем немедленно.
Отряд был готов через несколько минут. Тем временем приехал начальник гарнизона Юм.
— Вернемся к вечеру! — крикнул ему Велемир. — Смотри, дружище, не осрамись. Ну, поехали, ребята.
Караван бэлистанцев благополучно миновал безлюдные долины левобережья Великой Реки и к середине октября достиг Пепельных гор. Осень потихоньку уступала место зиме. Попутный западный ветер сменился северным, гнавшим с холодного Срединного моря сизо-серые тучи. Он безжалостно срывал с деревьев последние листья, оголяя дрожащие черные ветки. Непрерывно лил ледяной дождь. По утрам над землей клубился туман, и караванщики, страдая от промозглой сырости, погоняли понуро бредущих лошадей. К полудню сильные порывы ветра уничтожали туман, оставляя призрачные островки на самом дне придорожных канав. Тасмари, присоединившийся к своим на переправе через Великую Реку, тревожился: начинался сезон зимних дождей. Только совсем уж неопытный путешественник или сумасшедший, которому постыла жизнь, отважился бы выехать из дома в такое время. Потоки ледяной воды размывали дороги, превращали поля в болотные топи. Дожди, не переставая, шли до марта. Караванщики замечали, как опустели земли вокруг. Птичье щебетанье, сопровождавшее их во время долгого пути, смолкло — певцы улетели на юг. Если раньше из густых зарослей кустарника шмыгали через дорогу кролики, целыми выводками семенили куропатки, по ночам неслышно прокрадывались лисы, а из глубины леса доносился хруст веток — там хозяйничали олени и кабаны, то теперь вот уже много дней путников окружала голая безжизненная равнина. Отряд ехал быстрой рысью. От лошадей шел пар. Велемир напряженно вглядывался вдаль, в нетерпении погоняя коня и то и дело спрашивая проводника: “Скоро?”. Дверг ухмылялся, забавляясь нетерпением разведчика. Наконец далеко впереди замаячили темные силуэты.
— Это они! — закричал Эгир. Караванщики и разведчики быстро сближались. Вот уже Тасмари радостно тряс руку Велемира, а Румиль, не обращая внимания на царящую вокруг суету, ехал вдоль растянувшегося по дороге каравана и, покусывая от волнения губы, вглядывался в лица бэлистанцев. Но вот радостная улыбка озарила его сумрачное лицо: Румиль наконец-то увидел княгиню. Элен тоже заметила его, встрепенулась и послала лошадь вперед, радостно крича:
— Слава Единому, Румиль! О, как я рада! — Она подъехала к телохранителю и, улыбаясь, протянула ему руки.
— Госпожа, госпожа, я тоже здесь! — вынырнул вдруг из толчеи запыхавшийся, раскрасневшийся Ирлинг. Элен всплеснула руками:
— О небеса! А ты-то как здесь оказался? Как тебя девицы дол-раэнские отпустили?
— Его Велемир под плащ спрятал! — крикнул кто-то из разведчиков. Раэнорцы рассмеялись.
— Ну и язва ты, Дорвель! — обиделся Ирлинг.
— Ладно вам, чего к парню пристали! — урезонил разведчиков подъехавший Тасмари. — Ну, пора нам, княгиня. Скоро темнеть начнет. Поедем мы.
— Может, завернешь к нам, Тасмари? — с надеждой спросила Элен.
— Нет, княгиня. Нас дома заждались. Каждый день на счету. Нужно спешить. А то еще снег в пути застанет. Прощай. И удачи тебе! — Тасмари почтительно склонил голову.
— Что ж, прощай и ты, бэлистанец. Я в тебе не ошиблась. Радости тебе. — Элен тоже поклонилась купцу. — Помни, ты в Раэноре желанный гость.
Караван исчез за пеленой дождя так же неожиданно, как появился.
— Ну, а теперь — домой! — скомандовала княгиня, и отряд повернул обратно в Овражки.
Юм стоял у деревенских ворот и озабоченно хмурил брови. Оно, конечно, хорошо, что княгиня именно через Овражки поедет. Есть шанс отличиться. А с другой стороны, как бы не опозориться. Хотя, вроде, все в порядок привели: мостовую на главной улице подправили, подкрасили наличники, двери и калитки у всех домов в поселке, мусорную кучу за городьбой землей засыпали. Юм строго зыркнул на построенных в две шеренги солдат своего отряда.
— Глядите у меня! — погрозил он им кулаком. — Чтобы приветствие дружно прокричали! И головы выше держать! Грудь вперед, плечи расправить! Вы же у меня молодцы!
Молодцы, ежась от холода, переминались с ноги на ногу. Несладко стоять несколько часов под дождем.