— Эй, Юм, — к командиру подбежал пожилой дверг, — жена спрашивает, пироги можно в печь ставить или еще подождать?
— Чего ждать? Того гляди приедут! Шевелитесь там! — замахал руками Юм. — А музыканты где?
— Да здесь мы! — донесся из-за широких солдатских спин хриплый голос. — Как играть-то будем? Руки закоченели!
— Тули, дай ребятам твою флягу. Пусть согреются! — скомандовал Юм.
— Едут! Едут! — раздался со стены истошный мальчишеский крик. Набрав в грудь воздух, Юм резко выдохнул и заорал: — Открывай ворота! Музыка! Смирно!
Большие бревенчатые ворота медленно отворились. Разведчики въехали в поселок. Юм растерянно оглядел отряд, ища княгиню. Он ее никогда не видел, но до этого не был обеспокоен: найти среди десятка мужчин женщину — невелика задача. Однако женщины-то и не было! Только рядом с Велемиром ехал смазливый мальчишка-степняк. Заиграли музыканты. Но Юм в раздажении обернулся к ним и рявкнул:
— Стоп!
Музыка оборвалась. Дверги в замешательстве переглядывались. Послышался встревоженный гул голосов.
— Что, не приехала? — Юм угрюмо взглянул на Велемира. В ответ раздался звонкий смех юнца. Обратившись к нему, капитан разведчиков невозмутимо произнес:
— Госпожа, добро пожаловать домой.
Вот это фокус! Юма аж в пот бросило. Это и есть княгиня? Но раздумывать было поздно.
— Приветствие! — заорал он своим солдатам.
— Добро пожаловать домой! — разнесся над Овражками могучий хор голосов. Это было сигналом. Тотчас снова встрепенулись музыканты, из домов высыпали нарядные женщины с цветами и подарками. Миновав главную улицу, отряд подъехал к большому, опрятному бревенчатому дому.
— Вот, госпожа, располагайся, — Юм, все еще чувствовавший себя одураченным, несмело обратился к княгине. — Прости уж, это, конечно, не дворец в Дол-Раэне.
Элен добродушно ему улыбнулась и отпустила, а сама прошла в предоставленную ей комнату и огляделась. У стены стояла широкая, массивная кровать с тремя тюфяками и пятью туго набитыми подушками. У изголовья висели пучки сушеных трав. От печки по комнате разливались волны тепла. Около окна с плотно задернутыми льняными занавесками стоял накрытый кружевной скатертью стол с толстыми резными ножками и пара стульев. В комнату вошла миловидная молодая дверга.
— Не изволь беспокоиться, госпожа. — улыбнулась она, увидев, как внимательно Элен разглядывает свое жилище. — Юм перед твоим приездом стены и потолок побелил, а мы с его женой все как следует прибрали.
— Вижу. — Элен потянулась. — Как я устала! И есть хочется.
— Сейчас! Вода уже закипела. А правда, что во дворце в ваннах моются?
— Правда.
— Ну вот! Говорила я Юму, давай кузнецу ванну закажем, а он уперся! “Какую еще ванну?” Деревенщина! Но ничего, госпожа, мы и так справимся.
Дверга вытащила на середину комнаты огромный таз. Снимая мокрую одежду, Элен наблюдала, как ловко девушка обходится с полными кипятка ведрами, как наливает в ковши травяные отвары, раскладывает на скамье полотенца и привезенный Румилем чистый дорожный костюм. Вскоре горячие струи смыли усталость и дорожную пыль. Ужинали шумно. Гости сидели за огромным столом, сплошь заставленным глиняными блюдами с кушаньями. Элен пригласила Юма и четверых его помощников принять участие в трапезе. Поначалу, поглядывая на княгиню, капитан робел. Но после нескольких кружек вина и он ободрился и бойко отвечал на вопросы Элен о делах на западной границе. Мощные, больше похожие на рык, голоса двергов мешались с взрывами хохота: это Дорвель веселил компанию. Велемир, Эгир и Гардрад громко обсуждали маршрут следующего похода. Только Румиль сидел, задумавшись, время от времени внимательно поглядывая на госпожу. Она поймала его странный взгляд и, вопросительно улыбнувшись, спросила:
— Дию ничего не передал мне?
Телохранитель достал из-за пазухи сложенный в несколько раз маленький листок бумаги и протянул Элен. Она поспешно развернула послание и прочла: “Они уходят. Поспеши”. И все. Никаких объяснений. Но княгиня знала, о чем записка. Ища поддержки, Элен взглянула на Румиля, но он только холодно посмотрел на нее и пожал плечами. Он тоже знал, в чем дело. Княгиня очнулась от тяжелых дум, услышав обеспокоенный голос Велемира:
— Что-то наша гостья загрустила! Негоже это. Давайте-ка, друзья, развеселим ее песней! Эй, Нир, — окликнул он болтавшего с двергами парня, — запевай нашу!
Нир, обернувшись к Элен, с готовностью кивнул и запел, а остальные дружно подхватили:
О Запад, земля благородных вождей,
Что мудрость несли из-за дальних морей!
Там горы, одетые в вечные льды,