Ущелья бездонны и тропы круты.
Меж двух исполинов быстры, глубоки,
Там катятся воды Великой Реки.
Твердыни той древней, могучей страны
Для войн, не для радости, возведены.
О Запад, тебя повидать был я рад!
Но больше я рад, что вернулся назад.
Восток, ты — край выжженных солнцем степей!
Там стрелы встречают нежданных гостей.
Там к редким озерам закрыты пути,
К ним трудно заветные тропы найти.
Там гладкие камни широких дорог
Стонали под тяжестью тысяч сапог.
В безмолвьи, собой закрывая восход,
Там грозная Черная крепость встает.
Восток, как тебя повидать был я рад!
Но больше я рад, что вернулся назад.
О Север, ты — царство дождей и ветров,
Свирепых метелей, глубоких снегов.
Там верят, что в небе сиянье цветов
Играет на спинах у белых волков.
Безжизненный край тот и дик, и суров.
Не встретить людских и звериных следов.
Лишь стены покинутых замков встают,
Что с тайной надеждой владык своих ждут.
О Север, тебя повидать был я рад!
Но больше я рад, что вернулся назад.
О Юг, ты — богатая солнцем страна!
Тебя омывает морская волна.
Заря золотит кораблей паруса,
И чаек печальных звучат голоса.
Там гавани сжаты высокой стеной,
В них тысячи лет ударяет прибой.
Там воинов Черных земля погребла,
Их тайную силу сынам отдала.
О Юг, как тебя повидать был я рад!
Но больше я рад, что вернулся назад.
Песня кончилась. Над столом воцарилось молчание. Разведчики знали, что скоро им будет некуда возвращаться.
— Госпожа, неужели нам нет места нигде, кроме диких северных земель? — прервал молчание Ирлинг. Элен почувствовала, как насторожились ее воины. Видно, все хотели задать тот же вопрос, да не решались.
— Кому, как не вам, надлежит знать, почему выбор мой пал не на солнечный Юг, не на привольные восточные степи, а на снежный, неприветливый Север. Кто из вас был в тех краях?
— Я был, — отозвался Эгир, — с Рути и Хадором. В прошлом году.
— Много было у вас попутчиков по дороге туда?
— Попутчиков? — хмыкнул Рути. — Да по этим дорогам, госпожа, ни одна живая душа, почитай, лет сто не хаживала.
— Не сто лет, Рути, гораздо больше. Страна та пуста. Жители покинули ее очень давно, во времена Великих войн прошлого. С тех пор никто не пробовал там селиться. Скажите, разве не лучше для нас прийти на пустые земли, чем воевать с исконными хозяевами, а потом жить либо захватчиками, которых ненавидят, либо пленниками, рабами, которых презирают?
— Ты права, госпожа, — согласился с ней Эгир. — Но как быть с призраками? Поговаривают, что многие жители той земли не захотели оставлять свой край, да так и сгинули, а их души бродят в горах призраками, охраняют дороги от непрошенных гостей. Я сам слышал, как они плачут и стонут: “Наш владыка покинул нас. Он забыл о своих вассалах”.
— Так, значит, правдивы легенды, — чуть слышно пробормотала Элен. И уже громко добавила: — Это хорошо, Эгир. Пусть духи охраняют свой край до нашего прихода. Мне они покорятся. — Улыбнувшись, княгиня оглядела притихших разведчиков. — Я понимаю вашу печаль, друзья. Трудно смириться с предстоящей утратой. Но ведь родину потерять невозможно. Она — в наших сердцах! Когда-то давно той суровой страной владели мои предки. Хьорланд примет нас, не сомневайтесь. Мы придем туда с нашей любовью и болью, с нашими великими знаниями и трудолюбием, и мрачный край станет садом! Мы придумаем новые праздники, сложим новые песни… И с нами останется наша память. Представьте только, как лет этак через пятьдесят старина Ирлинг будет сидеть у камина и, кряхтя, рассказывать многочисленным правнукам о далеком крае, где он некогда жил.
— А я? — улыбнулся Велемир.
— А ты будешь строгим капитаном! Но когда надоест тебе скитаться, а вернее, когда твоя женушка топнет ногой и скажет: “Все, хватит, с этого дня ты сидишь дома!”, остепенишься, пошлешь служить вместо себя внуков, а сам, сидя на крылечке и щурясь на весеннее солнышко, тоже будешь вздыхать: “Эх, были времена!”. Наш язвительный Дорвель станет охотником и будет шататься по лесам, потому что из дома его будут выгонять за длинный язык. Ворчун Эгир займется разведением почтовых голубей, выведет новую породу и прославит свою семью. Нир будет сажать деревья и складывать песни!
— А я? А я? — слышались со всех сторон голоса жаждущих узнать свое будущее. И Элен вместе с ними грезила об уютных домах, зеленых садах, преданных женах и любящих детях, о радостных трудах и безмятежных минутах отдыха… Они веселились без оглядки, хотя каждый из них в глубине души знал, что впереди много горя и зла, и что боль утрат порой будет невыносимой. Ужин затянулся. Спать легли поздно, но уже на рассвете, как только стали различимы очертания домов в поселке, княгиня и ее отряд покинули Овражки.