— А почему княгиня показывает это только нам двоим? — Опять спросил Мэллор.
— Таскать эти бумаги через весь дворец? Переселением пока серьезно занимается только Амтар. К тому же я уверена — остальным и так все будет известно.
— Это точно, — улыбнулся Амтар. — Ну, теперь можно отправлять первый обоз. — Не рано ли? — усомнился Мэллор.
— Нет, не рано, — поддержала Амтара Элен. — Я прикажу вышить все карты и планы на шелке. Так их легче хранить в дороге. Бумага может истрепаться, отсыреть… Всего будет двенадцать больших отрядов. Каждый поведет один из советников. Думаю, Амтар, первый отряд нужно возглавить тебе.
— Это ошибка, госпожа, — оживился Мэллор. — Амтар должен снаряжать отряды здесь, готовить их к трудной дороге. Он знает о переселении гораздо больше любого из нас. Вначале на север должен пойти другой. Тот, кто сможет преодолеть первые тяготы, потом — принимать и расселять другие отряды, а главное, быть твоим надежным и верным наместником, княгиня, до того, как ты прибудешь в свои новые владения.
Элен беспечно отмахнулась: — Ладно, потом решим. Амтар, в первом отряде должны быть гримы.
— Понимаю, — Амтар вздохнул. — Только ведь их не заставишь силой. Непростой они народец, несговорчивый, упрямый. Ты же знаешь, многие не хотят с нами идти. Те, у кого есть родичи в Западных горах, думают к ним податься. Остальные тоже впереди всех оказаться не спешат.
— Да что ты, в самом деле! — раздраженно выговорил Мэллор. — Народ непростой! Ты еще так о двергах скажи! Пообещай им что-нибудь! Посули золото, много золота и драгоценных камней. Вот увидишь, у них от жадности глаза загорятся! Отбою не будет от желающих первыми богатства к рукам прибрать!
Элен в недоумении взглянула на Мэллора. Изменился советник. Откуда у него такие мысли? Гримы, дверги, люди — в Раэноре меж ними никогда особых различий не было. Альвы не в счет, о них разговор особый. Каждый народ был в своем праве. Других никто не задевал. Почему тогда такая злость и презрение, явственно слышимое в голосе советника?
— Непонятные и чужие твои слова, Мэллор, — строго сказала она. Обиженно насупившемуся Амтару речь товарища тоже не пришлась по душе. Да и сам Мэллор, казалось, понял, что сглупил. Тягостное молчание нависло над столом. И тут Ирлинг, как ни в чем не бывало, сонным голосом протянул:
— Так что решили-то, госпожа? Когда первых переселенцев отправлять будем? Я что-то пропустил. Задремал, наверное.
Элен прыснула. Хорошо, что рядом есть такой неунывающий балбес!
— Пиши: решили отправить первый отряд будущей весной, как только подсохнут дороги. Согласен, Амтар?
— Да. Думаю, самое время.
— Капитаном отряда назначить Мэллора.
Тот заметно обрадовался. А Элен продолжила:
— Наместников никаких не будет. А будет Совет, как в Раэноре. Передайте о моем решении остальным.
В знак того, что разговор закончен, Элен встала. Вслед за ней поднялись Амтар и Мэллор, а за ними вскочил, едва не опрокинув чернильницу, Ирлинг. По знаку княгини он проводил гостей до выхода из ее покоев. А после этого, резонно отметив, что посвятил отчизне и так слишком много времени, отправился в сад, где его уже ждали.
С этого дня спокойствие не только в столице, но и во всем княжестве было нарушено. Из дворца слали гонцов по всему Раэнору, скликая готовых отправиться в опасное путешествие добровольцев.
Хэльмир был не на шутку встревожен. С его старшим братом творилось что-то неладное. Все началось с того злосчастного вечера, когда юноша передал ему шкатулку Хадинга. Брата было трудно узнать. Куда делись в одну ночь открытый нрав Хаггара, его неугомонность? Ясный взгляд серых глаз потух. Понурая угрюмость сменялась болезненной рассеянностью. Теперь Капитана редко видели на крепостных стенах Вальбарда. Он почти не выходил из своих покоев. Ни уговоры, ни угрозы отца, ни старания лекарей, ни посещения друзей — ничто на него не действовало. Все свое время Хаггар проводил, созерцая чудный медальон, сжимая в холодных руках такой же холодный, равнодушный металл или стоя у распахнутого окна, завороженно устремив взгляд в небо, за дальний горизонт, прячущий за своей призрачной завесой восточные степи. Время шло. Номанатур, поначалу навещавший сына кажый день, оставил свои попытки вывести его из странного оцепенения. Он всякий раз приходил в бешенство, видя равнодушную бездеятельность наследника. Хэльмир тоже не добился успеха. Хаггар будто и не видел его. Поняв, что усилия будут бесполезны до тех пор, пока не найдется повергшая Хаггара в тоску причина, тот тоже прекратил посещения. Он долго думал, сопоставлял, и вот теперь нужно было подтвердить или опровергнуть свою догадку.