— Я не вовремя, сынок? Продолжай, не обращай на меня внимания.
— Ну уж нет! Последнее время ты редко радуешь меня визитами, отец! А это… Это подождет.
Хаггар подошел к шкафчику у стены, достал с полки два бокала ярко-красного стекла и бутыль вина.
— Садись поближе к камину, отец. Я сейчас! — Он налил вина в бокал и протянул Номанатуру. Плеснув и себе, Хаггар устроился на медвежьей шкуре рядом с отцовским креслом.
— Значит, скоро снова в поход. — Номанатур искоса взглянул на сына.
— Думаю выступить через неделю. Увы, другого выхода нет.
— А мне кажется, есть, — живо возразил правитель.
— Сынок, почему ты не хочешь, чтобы вместо тебя пошел Хэльмир? В последнее время я только и слышу, что парень вырос, окреп, стал настоящим воином.
Хаггар холодно прервал отца:
— Он слишком неопытен. Да и дверги — свирепые бойцы.
— Однако и он должен когда-то начинать. Не все ему прятаться за твоей спиной. В конце концов, Хэльмир — сын правителя!
— Он не прячется. Это я его прячу. И малыш, хвала небесам, пока об этом не догадывается.
Хаггар, не скрывая раздражения, отвернулся. Ему не хотелось продолжать бесполезный разговор. Отец опять придирается к младшему брату. Хотя сейчас доля правды в его словах все же была.
— Ты прав. Прости. — Он опустил голову. — Хэльмир действительно сын правителя. Он поедет за Реку. Но поведу отряд я.
— О чем ты говоришь! Зачем?
— Подожди, отец. Отряд поведу я. И с двергами я разберусь. А вот потом командиром станет Хэльмир.
— Хочешь подарить ему славу? — усмехнулся Номанатур.
— Почему бы и нет. На мой век этого добра хватит. Когда покончим с бандитами, Хэльмир поведет отряд домой, а я пойду дальше, на восток. Хочу взглянуть на Ворота Мрака. — Хаггар замолчал и заглянул отцу в лицо, желая узнать, что тот думает о его планах.
— М-м. На восток, значит, — раздумчиво протянул Номанатур. — Ну, раз так, пойдем.
И он встал, взглядом приглашая сына следовать за ним. Оставив бокалы с недопитым вином, они вышли из покоев Хаггара. Номанатур шел впереди.
— Я рад, что ты взялся за ум, — говорил он на ходу. — Морвель сказал мне, что ты принялся за чтение.
При упоминании имени старика у Хаггара екнуло в груди. Интересно, что еще он наболтал отцу? А Номанатур продолжал: — Да и друзья твои больше по кабакам не шатаются. Лисса родители сдали в охрану Цитадели. Ох, погоняют его за лень! Гардрад уехал к родичам в Лонгайр, Хьюрина женили на какой-то богатой красотке с четвертого яруса. Да и Эста, мой друг, тоже уже замужем. — Он оглянулся на сына. Но тот при этом известии и бровью не повел. А уж как эта Эста его изводила! — Остальные разбрелись кто куда. Да, кстати, о Лонгайре. Оттуда гонец на днях приезжал, привез письма. Дядя твой приглашает тебя погостить у него.
— Только не это! Отец, он опять будет приставать ко мне с женитьбой! Идея выдать за меня одну из многочисленных лонгайрских принцесс прочно засела у него в голове.
— Да, дядюшка твой — человек упорный. Хотя мне бы стоило прислушаться к его словам, — вздохнул Номанатур. — А может, съездишь? Там море, тепло.
— Да ну, отец, не время. Хотя хорошо бы, конечно. Море… — он мечтательно улыбнулся. — Так бы и уплыть за дальний горизонт……
Тем временем они оказались у подножия Белой башни. Ободряюще улыбнувшись сыну, Номанатур зашагал вверх по ступеням. Хаггар с подозрением поглядывал на отца. Да, они и раньше часто поднимались сюда вдвоем, время от времени Номанатур заходил в гости к сыну, так, поболтать перед сном, и почти всегда был с ним ласков, но сейчас что-то было не так. В словах отца ему чудилась скрытая насмешка, а в глазах правителя плясали искорки гнева. Наконец подъем кончился, и они вошли в сторожевую комнату. Закрыв дверь, Номанатур впился взглядом в лицо сына и властно произнес:
— А теперь расскажи мне, зачем ты отправляешься на восток. Только сказку про Ворота Мрака прибереги для братца.
Хаггар молчал. Номанатур прогремел:
— Я знаю, куда и зачем ты едешь! — Не дождавшись ответа, он выдохнул: — Чем эта альфара тебя опоила? Какое заклятие наложила? Проклятая колдунья!
— Отец! — голос Хаггара гневно зазвенел. — Ты ничего о ней не знаешь!
— О да! — презрительно рассмеялся Номанатур. — А ты знаешь, мой многомудрый сын! Ну, тогда тебе должно быть известно, что сюда она приезжала вовсе не для того, чтобы увидеть тебя, молодой пустоголовый красавец, а чтобы встретиться со мной, дряхлым стариком. Потому, что у меня на плечах голова, а не бурдюк с вином.