После ухода Ирлинга княгиня снова погрузилась в спокойные раздумья, из которых ее вскоре вывел торопливый стук в дверь.
— Госпожа, — выпалил появившийся на пороге слуга, — к тебе прибыл гость. Он ожидает тебя в кабинете.
— Спасибо, Орс. — Элен встала и секунду помедлила. Вот она, Судьба. Скоро, совсем скоро все решится для нее и для тех, кого соединил с ней Рок. Удивительно, как спокойно на душе! Да, пусть все решится. Когда княгиня вошла в кабинет, человек, до этого сидевший в кресле, стремительно поднялся и шагнул ей навстречу.
— Итис! — радостно улыбнулась Элен, взглянув в пугающе огромные глаза гостя. Он подошел к ней вплотную и склонил голову. — Друг мой, не надо! — Элен попыталась остановить его, но он властно отстранил ее руки.
— Это обряд, госпожа, — пророкотал низкий голос, и гость, опустившись на колени, почтительно поцеловал край ее платья. Затем, помедлив мгновение, поднялся и взглянул в лицо княгини. — Госпожа получила знак?
— Да, Итис, сегодня утром. И уже созвала жрецов. Завтра к вечеру, я верно поняла?
— Боги ждут нас завтра на закате солнца, — произнес он торжественно.
— А сегодня?
— Сегодня я бы хотел быть твоим гостем. — Итис неожиданно мягко улыбнулся.
Отобедав с несколькими приближенными, Элен и ее гость вышли в сад. Они неторопливо прогуливались по сохранившим приятную прохладу аллеям и обменивались последними новостями. Княгиня больше года не видела Хранителя Святилища. Она украдкой разглядывала его, в который уже раз удивляясь тому, как разительно может измениться человек. Рядом с ней шел высокий, худощавый мужчина с тонкими чертами бледного утонченно-красивого лица, обрамленного волнистыми прядями светлых волос, душистой волной струившихся по спине и только у пояса перехваченных золотой застежкой. Куда исчез худенький, запуганный мальчик, которого тогда, в Святилище, боги избрали своим слугой? Да, их пути не предугадать, их мысли и намерения скрыты. Богам виднее. Да и место, в котором Итис прожил уже тридцать лет, тоже непростое.
— Хранитель, скажи, почему люди уверены, что чудеса прячутся за морями? Меж тем рядом с ними происходят события воистину удивительные!
— Такова их природа. К тому же, чтобы увидеть чудо, надо обладать острым зрением.
— Вот ты, Итис, чудо.
— Объяснись, госпожа. — Он остановил на ней взгляд холодных глаз.
— Я знала твоих родителей. Они были людьми прекрасными, добрыми, но в них не было того огня, который живет в тебе.
— Его зажигает Единый. Ты же знаешь.
— Знаю. Но ни в ком из прежних Хранителей он не горел так ярко.
— Ты недовольна? — Хранитель чуть сдвинул тонкие брови.
— Я? При чем здесь я? Хотя ты почему-то называешь меня госпожой, но я для тебя всего лишь жрица, одна из многих. Так что были бы боги довольны.
— Жрица Единого, госпожа, и единственная жрица. К тому же знаки небо дает только тебе.
— И тебе, Итис. И божественной силой ты тоже наделен. Перед богами мы равны.
Хранитель опустил голову, помолчал, а потом вдруг с улыбкой взглянул на Элен.
— Перед богами — да. Но не перед твоими подданными. Для них я всего лишь отшельник, чудак, а многие и не подозревают о моем существовании.
— Это тебя тревожит?
— О нет! Всему свое время. К богам вприпрыжку не бегут.
Вскоре, заторопившись по делам, Итис покинул княгиню.
Ранним утром из дворца выехал маленький отряд. Шестнадцать всадников, свернув на восток, проехали через пустующий альфарский квартал, выехали из города и по узкой дороге, петляющей меж холмов и взбирающейся все выше в горы, направились к Святилищу. Путешественники оживленно разговаривали. Дамы время от времени заботливо поправляли прически и складки легкомысленно-прозрачных, затканных золотом одежд. Кавалеры красовались на нарядно убранных лошадях. Ветерок теребил их волосы, длинными локонами рассыпанные по плечам. Элен ехала рядом с Итисом. Всякий раз, когда кто-нибудь обращался к нему, Хранитель отвечал со спокойным достоинством. Его руки с нежной, белой кожей, покоились на луке седла. За каждый перстень, украшавший тонкие пальцы, можно было бы купить скромное, но приличное королевство. “Отшельник, чудак?” — подумала Элен и улыбнулась. Этот человек в богато расшитых фиолетовых одеждах, томно прикрывающий свои волшебные мерцающие глаза длинными ресницами, с властным, рокочущим голосом, внушал почтение и трепет. Он умел подчинять себе людей. Даже Румиль, непримиримый гордец, не признающий над собой ничьего превосходства, опускал глаза перед Хранителем Святилища. Тропа поднималась все выше. Город скрылся за островерхими скалами. Неожиданно перед путниками возникли Близнецы — два невысоких кряжистых пика, заступавших единственный вход в долину Святилища.