— Спасибо. Чем только я тебе приглянулся, не пойму. Помню, орал на тебя вовсю и наставления читал.
— Не только. — Юноша улыбнулся. — Я принес тебе письмо. От госпожи. Вот. — Он достал из висевшей на поясе бархатной сумочки крошечный свиток розовой бумаги. Этого Хаггар не ожидал. Он смотрел на свиток, не в силах поднять руку, чувствуя, как тяжело забухало в груди сердце.
— Возьми же! — Атни настойчиво протягивал письмо. Решившись, арандамарец выхватил свиток, развернул и прочел: “Сегодня в шесть часов пополудни на площади перед дворцом. Кажется, я смирилась. Элен”. С минуту он стоял как громом пораженный. Потом еще раз прочел записку. И еще раз. Наконец беспомощно взглянул на Атни:
— Что это значит?
— Это значит, мой господин, что до шести часов нам нужно успеть привести тебя в порядок.
— Ты что, читал записку?
Атни вспыхнул, с возмущением отчеканив:
— Я такими делами не занимаюсь. Мне госпожа приказала.
— Прости, парень. Я что-то плохо соображаю.
— Ничего. Меня Дию предупредил, — смягчился Атни. — Ты, господин, завтракать собирался. Садись, начинай. У нас и вправду много дел.
— Да уж и ты садись. Сейчас Розалия второй прибор принесет. Не такой уж ты и тихоня, каким на первый взгляд кажешься, — проворчал Хаггар. — Получаса не прошло, а уж командуешь, распоряжаешься.
— А как же, господин! — ответил парень, забирая у пришедшей хозяйки поднос с едой. — Ты не местный. Может, и не знаешь. У нас оруженосцы составляют распорядок дня хозяев. Вот если бы ты был моим оруженосцем, тогда бы ты мне говорил, что и когда надо делать.
— Тебя и этому старый прохвост научил? — беззлобно осведомился Хаггар. Оставив его слова без внимания, юный нахал, уже не стесняясь, обратился к хозяйке:
— Мой господин, — и он указал на насторожившегося арандамарца, — желает, чтобы через полчаса здесь был массажист, потом пригласи парикмахера, а затем портного. Вот их адреса и записки для этих почтенных мастеров. Обед подашь в три. А это забери, — он сунул оторопевшей хозяйке кувшин с вином. — До вечера нельзя. Иди, уважаемая.
Выпроводив Розалию, Атни снова уселся за стол рядом с Хаггаром. Тот нахмурился:
— Что-то больно ты смел, приятель. Не нравится мне такая вольность.
Атни умоляюще взглянул на него:
— Прости, господин! Вечером, если захочешь, можешь меня прогнать. Но до этого… Мне княгиня приказала! Пойми!
— А, ладно, — Хаггар махнул рукой. — Делайте, что хотите. Не подозревал, что обладаю безграничным терпением. Валяй, командуй.
Вскоре пришел массажист. Бодрый детина смазал широкие ладони имбирным маслом и принялся растирать кожу, разминать мышцы Хаггара, выкручивать суставы, добираясь до застарелых болячек. Время от времени он бормотал:
— У тебя, господин, вся спина деревянная. Чтобы тело тебе служило, его необходимо оживить. Надо мять мышцы до тех пор, пока они снова не станут мягкими и упругими. Терпи.
Хаггар в ответ только благодарно кряхтел. Закончив сеанс, массажист втер в его тело шалфейный крем и удалился.
— Вот так бы и лежал, — блаженно пробормотал арандамарец. Но Атни, накинув ему на спину покрывало, поторопил:
— Некогда, господин. Сейчас парикмахер придет.
— Этот-то зачем?
— Зачем? Пожалуйста, подойди сюда. — Атни стоял перед зеркалом. Арандамарец, кутаясь в покрывало, встал рядом и вздохнул:
— Да-а.
Оба были одного роста. На этом сходство кончалось. Рядом с изящно одетым юношей с темно-каштановыми, тщательно уложенными в локоны, блестящими волосами, струившимися по плечам и обрамлявшими правильной формы лицо с нежной, бархатистой кожей и темным румянцем на щеках, стоял зрелый мужчина с горящими властным огнем глазами на темном от загара лице, с копной перехваченных бечевкой черных кудрей. Хаггар уставился в свое отражение.
— Да-а, — повторил он и про себя добавил: “Волка в ягненка не превратить”.
— Ну, ты будешь упрямиться? — донесся до него голос Атни. Арандамарец сдался.
Когда в его комнату вошел парикмахер, за ним, будто шлейф из падающих листьев, закружились чудесные ароматы. Его нежные, тонкие, почти девичьи руки творили чудеса. Вымыв в хмелевом настое, парикмахер бережно расчесывал шевелюру Хаггара и ворковал:
— Положительно, мода так изменчива! Не успели мы привыкнуть к золотым булавкам, так теперь всем подавай разноцветные косы из шелка! Господин, смею заметить, имеет прекрасные волосы. Но лучше, чтобы их расчесывали не вульгарным деревянным гребнем, а щеткой, и желательно с белой щетиной. Да не вздумай доверять их этим неучам из западного квартала! Преступно пользоваться варварскими щипцами для завивки, когда наконец-то изобретен совершенно безвредный состав!