Постепенно от секретов своего мастерства парикмахер перешел к сплетням и анекдотам, слушая которые Хаггар и Атни то и дело разражались смехом. Через час волосы арандамарца были тщательно расчесаны, надушены и уложены в крупные локоны. Он жалобно спросил:
— Ну, как?
— Великолепно! Господин, ты неподражаем! — в один голос затараторили Атни и пришедший несколько минут назад и ожидавший своей очереди портной. Проводив парикмахера, прыткий оруженосец повлек портного к столу, где, вынув из вместительного мешка, разложил какие-то свертки.
— Вот, милейший, здесь праздничный костюм для моего господина. Госпожа сшила его, когда господин был в отъезде. Ну, чтобы порадовать. Ты же понимаешь, по памяти трудно сделать все идеально. Для этого и нужна твоя помощь.
Портной, расплывшись в улыбке, закивал:
— Как это прелестно! Заботливая жена — это счастье!
Он один за другим разворачивал свертки, замирая на секунду, а потом разражался восторженными похвалами:
— Восхитительно! Какая вышивка! Какая роскошь! А этот бархат — просто чудо!
Заинтересовавшись, Хаггар тоже подошел к столу. Там лежала рубаха из тонкого белого шелка, глянцевито поблескивавшего на солнце. Ворот и широкие манжеты были украшены вышивкой из синей и серебряной нитей, пуговицы — из серебра с вправленными жемчужинами. Рядом лежал жилет и штаны из темно-синего, с отливом в черный, бархата, обшитые серебряным галуном. Тут же был белый атласный плащ.
— Господин мой, поскорее, — торопил арандамарца Атни, помогая одеться. — Ну, мы готовы.
Портной приступил к работе. Выискивая недостатки, он кружил вокруг Хаггара, как хищная птица, властно крутил и поворачивал арандамарца, яростно мыча набитым булавками ртом. Обнаружив только ему видимые изъяны, портной, орудуя иглой так, что невозможно было уследить за его движениями, снова закрутился вокруг арандамарца, на сей раз приговаривая:
— Это шедевр портновского искусства! Какой крой, какие стежки! Золотые ручки! Божественно!
Закончив работу, он в восхищении застыл, благоговейно поднеся руки к груди. Арандамарец тоже замер, глядя на плащ, который держал Атни. Он впервые разглядел вышивку — корабль под парусом и корону над ним, символ Арандамара. Он благодарно улыбнулся.
— Госпожа сама вышивала, — сообщил Атни, заметив его взгляд. Когда портной ушел, Хаггар строго взглянул на оруженосца:
— Ну что, карнавал закончен?
— Это не карнавал. Это обряд, господин. Ты не должен сердиться.
— Какой обряд? Украшение жертвенного бычка?
— Вроде того, — хихикнул Атни. — Только ты на бычка не похож!
— Хочешь сказать, уши длинноваты?
— Зубы.
— Ладно, парень. Что теперь в твоем расписании?
— Хороший обед. — Атни подошел к двери, открыл ее и закричал: — Розалия!
— Иду, иду, — раздалось напевное, и хозяйка вплыла в комнату. Предусмотрительный оруженосец выхватил у нее из рук поднос прежде, чем Розалия увидела своего постояльца. Онемев от потрясения, она только всплескивала руками и все глядела на него, разинув рот.
— Ладно, почтенная, ступай. — Атни, поддерживая ошеломленную женщину под руки, вывел ее из комнаты и закрыл за ней дверь. Хаггар хохотал. — Вот, господин мой, наглядный пример того, что делает с женщинами внешность мужчины.
— Ну, ты в этом деле дока!
— Я — нет. Вот Ирлинг — да.
— Ирлинг? Подожди, насколько я помню, это секретарь княгини.
— Да. У нас с ним спор.
— О чем?
— Пока не могу сказать. Обедать, обедать, господин мой!
Почти покончив с жарким, Хаггар открыл рот, чтобы задать вопрос, но Атни опередил его:
— Сначала заедем к сапожнику, потом выберем доспехи — и во дворец.
— Зачем еще доспехи? — насторожился Хаггар.
— Нужно для обряда.
Какого еще обряда? Арандамарец начинал злиться. Что еще придумала его капризная дама? Однако, решив пока подчиняться правилам ее игры, промолчал. Пообедав, они спустились во двор гостиницы. Служанки, Ритус, поварихи, выглядывавшие из окон кухни, посетители трактира во все глаза разглядывали постояльца Розалии и его юного спутника. Особо смелые высыпали вслед за ними во двор. Конюхи подали лошадей: Атни — рыжего конька с пышным хвостом, а Хаггару — тонконогую вороную кобылу с белой звездочкой на лбу и с белыми гольфиками на передних ногах.
— Нравится? — уже из седла спросил Атни.