— Сдаюсь.
Громовой вопль вырвался из сотен глоток. Освобождаясь от напряженного ожидания, орали все, и оглушенный этим криком, Хаггар обернулся к дворцу, скользя взглядом по окнам, в которых виднелись бледные женские лица. За которым из них стоит она сейчас, в волнении кусая губы? Хаггар победно улыбнулся и, подняв в одной руке меч, другой приветственно помахал окнам. Потом повернулся, чтобы помочь встать побежденному, да так и застыл. Меч выпал у него из руки, но арандамарец этого не заметил. Перед ним, сняв шлем и окровавленной рукой вытирая со лба пот, стояла, рассыпав по плечам черные косы, его любовь, княгиня Элен. Ее глаза в упор смотрели на арандамарца, и от этого взгляда у него в груди похолодело.
— Что ж, доблестный рыцарь, ты победил! — выкрикнула она. — И вправе требовать выкуп.
Она выжидающе замолчала. Так вот что значили слова старого лекаря! Вот за что он дрался сегодня! Охрипшим от волнения голосом Хаггар прокричал:
— Я не буду скромным и потребую самое большее, что у вас есть, раэнорцы, — руку вашей повелительницы! Я хочу, чтобы Элен Раэниэль, побежденная мною в бою, стала моей женой!
Элен слабо улыбнулась и, окинув взглядом вельмож, жрецов, советников, воинов, что защищали ее княжество, произнесла:
— Раэнорцы, вы были избраны свидетелями нашего поединка и видели мое поражение. Вы слышали, какую цену требует победитель?
— Да, — прогремели в ответ сотни голосов.
— Справедлива ли она?
— Да!
— Победитель получит награду. — Она вновь взглянула на арандамарца, но теперь в ее взгляде была лишь бесконечная нежность. Хаггар, забыв об усталости, подбежал к ней, подхватив на руки, высоко поднял над толпой, над площадью и впервые за многие месяцы счастливо засмеялся. Ответом был несшийся со всех сторон оглушительный рев одобрения.
Прижав драгоценную ношу к груди, арандамарец быстро зашагал к дворцу, взлетел по ступеням и скрылся в дверях. Вслед ему плотной волной несся гул, вобравший в себя крики воинов, гудение рогов, пение труб герольдов. Но волна не догнала их. Едва Хаггар с Элен на руках оказался во дворце, двери за ними закрылись, и они оказались в тишине. А гул, не стихая, бил прибоем по широким гранитным ступеням, разбиваясь о высокие белые стены. Остановившись в совершенно пустом коридоре перед ведущей на второй этаж лестницей, Хаггар с восхищением глядел в усталое, но счастливое лицо возлюбленной. Он прошептал:
— Значит, это правда?!
— Да, — она, улыбаясь, кивнула. Тогда, осторожно опустив ее на землю, арандамарец заключил:
— Значит, я могу тебя поцеловать.
Элен рассмеялась.
— Попробуй. — И положила руки ему на плечи. Почувствовав на губах кровь и соль ратного труда, Хаггар потерял голову. Вдруг Элен вырвалась из его объятий и, задыхаясь, прошептала:
— Не сегодня.
— Почему? — растерялся Хаггар.
— Завтра после обряда. Я твоя невеста, а не жена.
Он хотел возразить и уже протянул руки, чтобы снова обнять, но тут наверху зазвучали шаги, громкие, взволнованные голоса, и свита молодых придворных дам поспешила им навстречу. Громко заиграла музыка. Как ни в чем не бывало вложив свою руку в протянутую ладонь Хаггара, Элен торжественно произнесла:
— Доблестный воин, добро пожаловать в мой дворец. Раздели с нами ужин, отдохни. Ведь завтра нам предстоит дорога в Святилище.
Они рука об руку поднялись по лестнице на второй ярус, прошли анфиладу парадных комнат и оказались в уже хорошо знакомом арандамарцу коридоре перед покоями княгини. Элен остановилась и, пожав его руку, мягко произнесла:
— Прошу тебя, следуй за своим оруженосцем в подготовленные для тебя покои. Нам обоим нужен отдых и помощь врача. — Шепотом она добавила: — Честно признаться, мои ссадины и синяки нестерпимо болят.
Двери в ее покои распахнулись, и княгиня, сопровождаемая дамами, скрылась из глаз. Арандамарец долго бы еще предавался недоуменному созерцанию захлопнувшихся дверных створок, но тут у самого его плеча прозвучал почтительный голос Атни:
— Идем, господин мой! Лекарь ждет.
Пожав плечами и тряхнув головой, Хаггар вздохнул:
— Доколе?!
— До завтра, господин. Пойдем! — Дерзкий оруженосец взял Хаггара под руку и увлек прочь. Войдя в свои покои, арандамарец с радостью узнал те самые комнаты, в которых он останавливался в свой первый приезд. Та же кровать с темно-синим балдахином, те же диковинные птицы на стенах и потолке, и за столом так же, как в то первое утро, спиной к нему сидел человек.