— Ты смейся, смейся, — поддразнил ее Хаггар, — а я пока позавтракаю. Что тут самое вкусное?
— Только не мой виноград! — Она потянулась к золотому блюду, но поздно.
— Именно он, — бормотал арандамарец, отправляя в рот одну за другой прозрачные нефритовые ягоды, подернутые восковым налетом. — А ты смейся, любимая. Мне так нравится твой смех!
Они позавтракали, беззлобно подтрунивая друг над другом, а потом отправились гулять в сад. Держась за руки, они долго бродили по аллеям, останавливались у фонтанов, смотрели, как резвятся золотые рыбки в мраморных бассейнах.
— Элен, ты обещала рассказать о сегодняшнем обряде, — наконец нарушил молчание Хаггар.
— О, прости. Конечно. — Она оглянулась. — Давай присядем.
Они вошли в увитую плетями цветущей глицинии беседку и сели на низенькую скамью. Немного полюбовавшись ярко-фиолетовыми цветами, почти скрывавшими влажные темно-зеленые листья, Элен сказала:
— Я уже говорила про обряд. Наш с тобой поединок — всего лишь его часть, начало. Сегодня мы его завершим. Мы поедем в Святилище, и теперь боги будут танцевать для тебя. Если ты выдержишь их танец, нас благословит Единый.
— А если нет?
— Тогда все пропало.
— Послушай, я вот тут подумал, — подозрительно покосился на нее Хаггар, — а до меня были охотники до обряда?
Она усмехнулась:
— Конечно.
— И что с ними случилось?
— Погибли.
— Вот как.
— Да. Когда тянешься к огню, не взыщи, если обожжешься.
— И ты не пощадила бы меня там, на площади?
— Нет. Неужели ты хотел бы уподобить священное таинство боя возне шутов на ярмарочной площади, где рассчитана каждая подножка? Хаггар, ведь и ты опустил бы меч, если бы я не признала свое поражение.
Он поднял голову:
— Да.
— Поэтому мы здесь, и поэтому я верю, что ты получишь благословение богов Раэнора.
Вернувшись с прогулки и пообедав, Элен и Хаггар в сопровождении небольшой свиты отправились в Святилище. Проезжая по восточной части города, Хаггар удивленно оглядывался — улицы были пусты. Лишь случайные прохожие да несколько увязавшихся было за ними зевак проводили взглядами кавалькаду придворных.
— Непохоже на раэнорцев, — заметил Хаггар.
— Мы в ремесленном квартале. Все заняты делами, — ответила Элен. — К тому же этот день особенный только для нас.
Когда они выехали за городские ворота, арандамарец залюбовался пейзажем. Узкая дорога уходила все выше на восток, а внизу раскинулись луга. Пахло теплым скошенным сеном. Серебристые лоскутки ржаных полей перемежались с золотыми квадратиками полей пшеницы. На травяных островках резвились лошади. Вскоре скалы заслонили собой долину, и столица исчезла из виду. Дорога петляла меж горных пиков, поднимаясь все выше. Высокие платаны вдоль обочин тянулись друг к другу ветками, сплетали яркую листву, отбрасывали на всадников лиловые тени.
— Смотри, вот Близнецы, — Элен указала на две сросшиеся горы с пологими склонами. — Там, на перевале, мы сделаем остановку, а оттуда недалеко и до Святилища.
Привычный к горным переходам, Хаггар чувствовал себя уверенно. Серые вздымающиеся к небесам скалы его вовсе не занимали, однако на перевале он не в силах был оторвать взгляд от непривычно зеленевших склонов, по которым, играя на солнце бирюзовыми ледяными струями, текли горные речушки.
— Похоже на Арандамар? — спросила Элен.
— И да, и нет. Наши горы суровее. А здесь как будто вечное лето. Трудно поверить, что Враг так близко.
Надежно укрытая пышными купами деревьев долина Святилища возникла перед ними внезапно. Всадники оставили солнце за широкими спинами Близнецов. Когда они въезжали в долину, в сгустившемся сумраке уже трудно было что-либо различить. Приехавших встретили служители и проводили в покои для гостей. Оставив Элен на попечение служанок, Хаггар в сопровождении Атни прошел в отведенную для него комнату. Там у стены стояла узкая кровать, столик у окна и массивный табурет. Усевшись на кровать, арандамарец кивнул оруженосцу:
— Сядь, не маячь. Устал?
— Да нет. Вот только к высоте никак не привыкну. Как мой конек ступает на эти хрупкие мостики через ущелья, так у меня сердце останавливается.
— Ты что это, живешь в горах, а высоты боишься?
— Где же в горах? Разве Дол-Раэн — горы? — Атни пренебрежительно хмыкнул. — Вот ты, господин… — Но он не успел договорить. Дверь открылась, и в комнату вошел худой высокий человек в расшитой золотом фиолетовой мантии. Оруженосец вскочил и застыл в растерянности. На мгновение задержав на оцепеневшем Атни взгляд бледно-стальных глаз, вошедший еле слышно сказал: