— Оставь нас.
Юноша низко поклонился и вышел. Хаггар с интересом разглядывал незнакомца. Тот, прикрыв опущенные глаза ресницами, неожиданно низким, глубоким голосом произнес:
— Я — Хранитель Святилища. А ты — человек, пришедший совершить обряд?
— Да, я этот человек. — Арандамарец встал. Длинные ресницы взметнулись, и глаза Хранителя полыхнули светлым пламенем. Но Хаггару был не страшен их огонь. Его лицо дышало безмятежностью. На тонких губах Хранителя появилась едва заметная улыбка. Подняв обнаженные по локоть руки, он трижды негромко хлопнул в ладоши. Драгоценные камни в его перстнях засияли при неярком свете фонаря. Тут же в комнату вошли двое служителей. Они бережно несли на вытянутых руках темно-красные с золотыми искрами одежды.
— Это для тебя, — пояснил Хранитель. — Согласно обряду такой должна быть одежда избранника. Надень. Служители помогут тебе.
Хаггар, скинув костюм, облачился в широкую, мягкими складками спадающую до пола тунику. На плечи ему Хранитель накинул обшитый широкой золотой тесьмой красный плащ из лощеного шелка. Хаггар поправил на груди талисман Элен — серебряную звезду с померкшим алмазом и уже взялся было за пояс, чтобы пристегнуть меч, но Хранитель мягко отстранил его руку.
— В Святилище Единого оружие бесполезно.
Недоверчиво нахмурившись, Хаггар положил меч на кровать рядом с одеждой. Заметив его недовольство, Хранитель снова едва улыбнулся:
— Не тревожься. Ты найдешь свой меч здесь. — И добавил: — Если вернешься. Пойдем. Пора.
Он кивнул служителям, и те вышли. Хранитель и арандамарец последовали за ними. Выйдя из дома, Хаггар с удивлением остановился, оказавшись перед несколькими десятками человек с зажженными факелами. Они молча смотрели на него. В полной тишине было слышно, как трещит и капает смола, как за поселением пронзительно стрекочут цикады, как в оливковой роще щебечет ночная пичужка.
— Вот человек, пришедший совершить обряд, — вдруг прозвучал голос Хранителя. Факелы дрогнули, но никто не произнес ни звука. — Проводите нас к Святилищу.
Хранитель, высоко подняв голову, зашагал вперед. Толпа почтительно расступалась перед ним. Арандамарец пошел следом. А за ним, выстроившись в колонну, двинулись люди с факелами. Вскоре дорога закончилась у восходящих в черноту ступеней. Хранитель остановился перед лестницей. Хаггар последовал его примеру. Факельщики шли мимо них, беря плато в мерцающее огненное кольцо. Когда подали знак, что круг замкнулся, Хранитель начал медленный подъем. Арандамарец шел за ним, оставляя позади ступень за ступенью, и чувствовал, как его охватывает невольное волнение.
Подъем кончился. Они оказались на круглой площадке с белыми мраморными пьедесталами по периметру. Мрамор как будто светился изнутри. В этом призрачном свете холодным огнем горели драгоценные камни и тускло сверкало золото. Только центр площадки был скрыт в темноте, словно гигантская тень легла на черный гранит, сделав темноту непроглядной. Хранитель прошел вперед и, встав на самой границе зловещей тени, обернулся к Хаггару. Его колдовские глаза впились в лицо арандамарца. “Мысли — прозрачные разноцветные камешки, рассыпанные на берегу медленно текущей реки. Я соберу их в ладонь, рассматривая на свет, и, промытые в чистой воде, они не скроют ни искрящейся чистоты, ни царапин, ни мутных теней, ни черных пятен”. Хранитель вскинул руки над головой и начал медленно, ритмично хлопать в ладоши, не отводя взгляд от застывшего в ожидании Хаггара. Подчиняясь ритму, гибкое, сильное тело жреца закачалось. В его глазах полыхнул огонь. Заражаясь его неистовством, арандамарец вскинул голову, поднял руки и захлопал в такт жрецу. Его охватило веселье, сродни тому, которое охватывает воина, понявшего, что бой смертелен и спасения нет. Весело умирать без надежды, в зверином оскале обнажая крепкие молодые зубы, сжимая меч в руке, пришпоривая задыхающегося коня, стрелой вонзаясь в полчища врага, рубить, не зная пощады, смеяться, видя, как алое зарево встает над полем боя. И со смехом стряхнуть с плеч костлявые руки испугавшейся твоей улыбки и потому подкравшейся сзади смерти. И влететь на залитом вражеской кровью скакуне в бессмертие, став легендой и песней.
Налетел порыв ветра, звезды вспыхнули ярче. В небе раздался резкий птичий крик. Невидимые крылья со свистом разрезали воздух. О, знакомый с детства запах! “Море!” — радостно узнал Хаггар. Со вторым, более сильным, порывом ветра море и птицы исчезли. В наступившей тишине слышались лишь быстрые хлопки Хранителя. Вдруг жрец запел. Хаггар вскрикнул — рокочущий, сильный голос пел знакомый гимн. Гортанные звуки разносились, сплетаясь в слова. Язык могучего, гордого, погибшего народа, язык его предков! Арандамарец подхватил, вторя жрецу, чувствуя, как и в нем разгорается неистовое пламя. Ветер подул еще сильнее, свился в кольцо, прозрачной мерцающей стеной оградил Святилище от остального мира. Хаггар пел все громче, раскрываясь овладевшему им веселому безумию. И тут он с изумлением услышал, что еще один голос присоединился к их песне. Прекрасная юная девушка сошла к нему с ближайшего пьедестала и, покачиваясь в такт песне, начала свой волшебный танец. Она парила в воздухе, порхая, как бабочка, то удаляясь, то вплотную приближаясь. А потом богиня танца протянула сияющую руку, и Хаггар ощутил ее нежное пожатие. Подведя его к следующему пьедесталу, юная танцовщица исчезла. Вместо нее в рыжем зареве появился великан с искристыми смеющимися глазами. Полный радостной силы, он хлопнул в ладоши, повел могучими плечами и громко запел. Его огненные кудри струились по ветру. Хаггар подался вперед и был не в силах сдержать широкой улыбки. Великан расхохотался и, взметнувшись ясным пламенем, исчез. Вдруг взревел рог. Дрогнула земля. Из черноты вылетели белые гончие псы и с лаем промчались мимо арандамарца. Вслед за ними на могучем коне на площадку выехал витязь. Его чело хмурилось, в светлых очах полыхала ярость. Но, вторя песне, он тоже хлопнул в ладоши. Хаггар бесстрашно смотрел в лицо великого охотника, не отводя взгляда до тех пор, пока тучи не разошлись на божественном челе и лицо не просияло улыбкой. Всадник качнулся в седле, и конь унес его во тьму. Рядом уже стоял суровый старец в белых мерцающих одеждах. Строго зазвучал его голос, и встали за его плечами кроткая Фальмариль, ласково улыбающийся Эллетур, его потерянные друзья, его воины, не вернувшиеся из боев. Все они слили свои голоса с его голосом, и слезы потекли по лицу Хаггара. Но вот вместо них перед арандамарцем стоит печальная женщина, положив руки ему на плечи. Тихой мудростью светится ее взор, и ее влажные очи пробудили в его сердце жалость ко всем живущим. А слезы ему высушила нежная дева, проведя прохладными ладонями по челу. И годы отлетели осенней листвой, ее разметал ветер, и новая весна зародилась в его душе тонким березовым ростком. Дева же исчезла, уступив место старухе, и та, хлопнув в ладоши, раскинула перед ним пестрое покрывало. Морщинистые руки расчертили звенящий воздух, делая такими ясными события минувшего. Прошлое влило в песню свой тихий, настойчивый голос. Перед арандамарцем чередой прошли видения: дальние страны, бескрайнее море, звездная дорога и лодка, плывущая в серую мглу. Из этой мглы возник хрупкий отрок с золотистыми глазами, тронул тонкими пальцами веки Хаггара и, улыбаясь, исчез. Вокруг арандамарца раскинулись цветущие поля, а по ним, громко, во весь голос напевая их песню, шел голубоглазый муж. Его натруженные руки были полны золотого зерна. За ним, хохоча, бежала девушка. В ее светлых косах синели васильки, цветы расцветали от ее улыбки, и в небе, вторя песне, заливались жаворонки. Эти двое прошли, и высокая, статная женщина встала перед Хаггаром. Ее темные глаза ласкали его, как глаза матери. Расшитый передник был полон спелых, душистых плодов, сладкий яблочный дух напомнил ему о детстве. Снова прогудел рог. Дарительница плодов исчезла. Волны смыли цветущий луг, и из белоснежной пены, улыбаясь арандамарцу, поднялся прекрасный муж. Он запел, и его чудесный голос украсил песню. Так взмах кисти мастера превращает милую картинку в прекрасное полотно. Он пел долго, весело хлопая в ладоши, и бурлила, вскипала, взвихрялась вода. Но и он утих. Снова стоял Хаггар напротив Хранителя, они оба пели, забыв о времени, лишь бы длилась песня. И тогда появились рука об руку могучий муж и юная женщина. Ветер развевал длинные седые волосы Веятеля, но, тиха и прекрасна, стояла рядом его подруга и струила божественный свет, ласково глядя на поющих. Сначала она, а потом и ее спутник вплели свои голоса в песню. И не стало ничего. Ослепительный свет, испепеляя, обрушился сверху. Охваченный небесным пламенем, Хаггар горел, и звучало: “Я проверю прозрачные камешки светом. В его потоке не скрыть изъян. И отброшу негодные, а те, что чисты, соберу в ладонь и унесу с собой”. Внезапно наступила тишина. Исчезла обжигающая боль. Прямо перед ним на иссеченном молниями камне в льющемся потоке света стояла женщина. Взглянув ей в лицо, Хаггар с трепетом узнал княгиню. Но сейчас не любимая женщина стояла перед ним, а жрица Светл