— Так. Понял, наконец! — Он хлопнул ладонью по столу и встал. Румиль поднял голову. — Она сама предложила тебе уйти! Ведь не из-за моих слов у тебя слезы в глазах! Вот что, Румиль, хватит ребячиться! Разбирай свою котомку и ложись спать. Неужели ты не понимаешь, что госпожа твоя тебя оберегает? Видит, что тяжело тебе к новым порядкам привыкать, что не сошлись мы с тобой. Вот и предложила тебе уйти, а сама плачет. Ну и друзья у моей жены! Чуть вас против шерсти погладишь, вы и бежать. Гордость, видишь ли, оскорблена. Знаешь, Румиль, я бы здорово на твоем месте подумал. Не делай ей больно. Да и мне твоя помощь очень бы пригодилась. Нужно войска обучать. В общем, смотри.
Хаггар ушел. Румиль не знал, что и думать. На следующий день, позавтракав с мужем, Элен провожала его до дворцовых ворот. Хаггар спешил на учения. Северный ветер нагнал со Срединного моря тяжелые тучи, без конца моросил холодный дождь. Поплотнее завернувшись в плащ и накинув на голову капюшон, Элен, не в силах сдерживать дрожь, смотрела, как муж садится на коня, как они с оруженосцем бодро обсуждают предстоящие дела, будто вовсе не ощущая холода. Наконец, отсалютовав княгине, Хаггар и Атни уехали.
Вернувшись во дворец, Элен направилась в Гобеленовый зал. Ирлинг уже ждал ее там. Они вместе просмотрели бумаги, и княгиня объявила о начале приема. Хаггар заразил ее жаждой деятельности. К тому же рядом не было советников, готовых переложить этот груз на свои плечи. На сей раз работу удалось закончить к четырем часам.
— Время обедать, госпожа. — Ирлинг собрал накопившиеся на столе бумаги.
— Да уж. — Элен встала и подошла к окну. Дождь все шел. — Бедняги! — Она вздохнула и поежилась.
— Кто, госпожа?
— Наши воины, мой дорогой. Наши доблестные защитники!
— Ничего они не бедняги! — возразил секретарь. — Навесы у них есть, чтобы от дождя прятаться, с голоду они там тоже не умирают. Все содержатели трактиров из западного квартала на них работают. Сладкое и десерт им из дворца привозят. К тому же, свежий воздух полезен для здоровья.
— Все-то ты знаешь! — съязвила Элен.
— Все не все, а уж это точно. — Ирлинг потянулся, разминая затекшие плечи. — А хочешь, госпожа, съездим туда. Ты сама убедишься в том, что я прав.
— И правда, Ирлинг, давай съездим! Прямо сейчас!
— Нет, сейчас не годится.
— Это почему?
— Они в это время как раз обедают. Когда мы приедем, уже ничего не останется. Даже десерта! Ты хочешь остаться голодной в такой холод, под дождем?
Элен улыбнулась:
— Умник! Иди, распорядись насчет трапезы. Потом зайди за Румилем и бегом ко мне. Я приглашаю вас за свой стол. Поедем за город после обеда.
Вскоре все трое сидели за столом. Элен и Румиль молчали, зато Ирлинг, по обыкновению, болтал, рассказывая дворцовые новости. Сначала княгиня с тревогой поглядывала на своего сумрачного друга, но он был так спокоен, так невозмутимо отвечал на ее взгляды, что у нее отлегло от сердца. Переведя взгляд на секретаря, она в задумчивости подперла рукой подбородок. Красавец Ирлинг, весело скаля белые зубы, соловьем заливался, стараясь развлечь госпожу.
— А знаешь, что, — медленно произнесла она, — надо нам тебя женить.
Ирлинг поперхнулся и закашлялся. Румиль участливо взглянул в его покрасневшее лицо и стукнул пару раз по спине. Отдышавшись, секретарь отер слезы и выдавил:
— Спасибо, старина. Ну и рука у тебя! Ох, как дышать больно! Пару ребер ты мне точно сломал.
Румиль лишь плечами пожал.
— Уф! Чуть не умер. — Ирлинг замолчал, пряча лицо от задумчивого взгляда княгини, а потом пробормотал: — Права ты, госпожа. Сам-то я, видно, не соберусь.
— Почему? Ты разве никого не любишь? А мне другое казалось.
— Правильно тебе казалось, госпожа. Люблю. Даже очень. Но вот решить, которую точно, не могу. А всех в жены взять нельзя.
Румиль хмыкнул.
— И нечего тут! Может, это моя беда! Я девушкам отказать не в силах. Они все такие милые!
— Ты чудовище, Ирлинг! — возмутилась княгиня. — Зачем ты обещаешь жениться?
— Не знаю, госпожа! — Он взглянул на нее с такой искренней растерянностью, что Элен рассмеялась.
— Дурень! Выгнать бы тебя, да отца твоего жалко. Достойный, уважаемый человек. В общем, так. Тебе Мелита нравится?
— Очень! — При воспоминании о красивой девушке глаза Ирлинга наполнились нежностью.