Нет, никаких поводов для такого к нему отношения и, судя по краснеющим ушкам прелестниц, далеко не целомудренных мечтаний, Илрей не давал. Молодой человек в то своё посещение вёл себя достойно, сдержанно и ровно со всеми, с кем бы ни общался. В том числе даже с прислугой колледжа. Из девушек никого не выделял. Не удостоились – во всяком случае внешне – никаких особых симпатий и те, кто преподнёс – по поручению директората колледжа – цветы его отцу и ему самому. И это несмотря на то, что достойные мужи директората выбрали самых бойких, но при этом милых и красивых выпускниц.
В тот момент, когда она, тогда ещё шестнадцатилетняя, приблизилась к старому лорду Сандраму и протянула ему букет басеры, Дисса думала, что у неё сердце выскочит из груди. Да, шла она на едва слушающихся ногах, зато – не нарушая ни одной запятой строгого этикета престижного колледжа. В таком же полуобморочном состоянии находилась и Висала, её лучшая подруга, а по совместительству – главная соперница. Тем более цветы ей доверили преподносить самому молодому Сандраму.
Нельзя сказать, что в свои годы Дисса была такой уж «трепетной ланью», которую в дрожь кидало от самого факта простой, по сути, процедуры передачи чего-то кому-то. То есть цветов пожилому дядьке, пусть он и трижды лорд. Она и сама не из захудалого рода. Так что – нет…
Просто в Сандрамах был некий шарм. Присутствовала в них всеподавляющая уверенность в себе. Это подобно тому, как скала спокойно смотрит на суету набегающих и откатывающихся морских волн, лижущих её подошвы. Да, скала тоже смертна. Но пока её гранит падёт под натиском неистовой стихии, пройдут многие тысячи лет, и от суетных волн, тех, что начинали обтачивать скальный камень, не останется ничего. И именно ощущение скальной прочности, надёжности завораживало и притягивало к ним, как магнитом. Поговаривали даже, что Сандрамы в родстве с древними императорами. Но… слухи, они и есть слухи.
В следующий раз Дисса встретилась с Илреем Сандрамом на праздновании Дня весеннего обновления. Это когда зима совсем ослабла, и в мир Саларии пришла весна. По этому поводу в колледже давали грандиозный ежегодный бал, на котором в обязательном порядке присутствовали все члены попечительского совета.
К тому моменту девица Ласмаар уже достигла своих полных семнадцати лет. По меркам Саларии – возраст совершеннолетия. То есть не шестнадцатилетний бутончик, пусть и почти раскрывшийся, но девушка уже полностью взрослая и самостоятельная. Со всеми отсюда вытекающими положительными и негативными последствиями. Положительными в том плане, что теперь она от родителей не зависела. А отрицательными… В том, что она теперь не зависела от родителей. Как бы ни по-дурацки сие звучало.
Почему так? А потому, что, например, если раньше матушка или батюшка заводили разговор о выборе жениха, то девица Ласмаар могла просто по-детски надуть губы, чтобы дать понять своё негативное отношение к поднятому вопросу. А вот после достижения совершеннолетия – всё поменялось. Не хочешь замуж? Твоё дело. Ты теперь девочка взрослая. Так что корми себя сама. Мы – не обязаны. Такой вот балет с выкрутасами.
Не то, чтобы Дисса совсем уж не думала о замужестве. Все девицы в её возрасте по всей Саларии о нём думают в той или иной степени. Просто мысль о том, что, возможно, придётся век вековать с нелюбимым – приводила в уныние. Так что не отрицала, но и не торопилась… До тех пор, пока на её талию не легли сильные, но чуткие и деликатные руки севансера Илрея в их первом за тот бал совместном танце. Илрей был обходителен и учтив. Ведя партнёршу по залу, севансер успевал выполнять все положенные фигуры тура, плюс веселить девушку милыми историями, до коих всегда падок свет. Тем более – его эмоциональная женская часть.
У девицы Ласмаар просто дыхание перехватило. Ещё бы: он запомнил её имя, мельком прозвучавшее при преподнесении цветов в прошлый раз, а сегодня выделил из общей массы выпускниц и пригласил на самый первый тур.
В общем, всё завертелось как-то стремительно, и под венец она пошла сразу после выпуска из Ур-Савадира. Счастливые родители не менее счастливых молодых подарили новоиспечённым мужу и жене путешествие по экзотическим местам ситрикса[2] Саисарл, стоящее целое состояние. Расточительность несусветная, но экзотика и пронизывающий тамошние почти дикие места флёр таинственности привлекали сильнее сожаления о потраченных деньгах. Одни легенды о древнем народе Саасс, во времена оно[3] поливавшего кровью невинных девиц свои мрачные алтари, чего стоили. Так что все были донельзя довольны. В том числе и сама юная Ласмаар…