- А ты лисица, принцесса. В родню набиваешься?
- Так просто уютнее, - поспешно пояснила девушка, боясь прогневить Высшего.
- Точно лисица, - теперь в голосе Высшего Илли почудилось некое удовлетворение.
Принцесса недоумевала: ей показалось, или вот это «лисица» было сказано с теплотой?
«Значит Высший не сердится? Тогда что он от меня хочет? Явно ведь не того, что возжелал бы обычный мужчина, застав девушку в таком виде в столь уединённом месте. Высшим на это плевать» – в который уже раз за столь короткое время сама себя убеждала Иллисмея. Всё же некий дискомфорт от своего внешнего вида она испытывала. Вполне себе нешуточный.
«И причём тут Изгнанный»? - искренне недоумевала она одновременно.
И вдруг яркая, словно молния, озаряющая дорогу во тьме, вспышка прозрения прорвала пелену, застилавшую дорогу к пониманию истинной сути происходящего. Илли ужаснулась. Мысли заметались вспугнутыми птицами, посреди гнездовья которых вдруг материализовался огромный голодный котяра.
Факты, ранее общеизвестные, но не оцененные по достоинству, сейчас выстраивались в стройную логическую цепочку.
Всё началось с того, что более ста с лишним лет назад люди заинтересовались пропажей их молоденьких девушек. Тогда они жили рядом, по-соседски, можно сказать дружили и проблема, вставшая перед соседями, по тем временам затрагивала всех: и людей и саассаритов. Каждый нормальный человек ли, саассарит ли примерял на себя роль потерявшего любимую дочь, невесту, жену и прочее. В поиски включились все. И вот тогда были обнаружены тёмные алтари. И не просто непонятные им всем места культа, но со следами кровавых жертвоприношений. И надписи на этих алтарях, были сделаны на языке народа Саасс.
После таких находок добрососедские отношения людей и саассаритов дали первую трещинку. Такую, на первый взгляд небольшую, чёрным кривым росчерком перечеркнувшую фундамент общего дома, но тем не менее уже заметную внимательному взгляду. Пока – между простыми людьми, как известно всегда подвластными влиянию досужих сплетников и разносчиков слухов.
Коль скоро виновных в жертвоприношениях не нашли, а пропажи девушек, причём исключительно человеческих, продолжились, трещинка эта стала расширяться. И вот обвалом, завалившим каменными обломками вконец треснувший фундамент, стало похищение наследной принцессы. Дочери императора Тарамарида – Аллавии. Похищенную принцессу найти и спасти не смогли. Но выжила одна из девиц её свиты. Она же и указала место, где поисковой экспедицией были обнаружены останки человеческой наследницы. И опять – чёрный алтарь.
Рассказ девушки, воочию видевшей, что чёрные жрецы делали с наследницей престола империи, прежде чем умертвить, потряс империю. Атакующие клинья тяжёлой имперской пехоты ударили по сонным городкам ничего не подозревающих саассаритов утром третьего дня после появления чудом спасшейся фрейлины принцессы Аллавии. Вчерашние соседи, мирно беседовавшие о видах на урожай ещё месяц назад, стали непримиримыми врагами. Ибо вопрос в этой войне сразу и изначально был поставлен ребром: жизнь одной расы – это смерть другой. Люди решили, что соседство с чернокнижниками, практикующими человеческие жертвоприношения, им и даром не нужно.
Саассариты также были потрясены жестокостью бывших соседей, которых несколько сотен лет назад приняли с добром, позволив расселиться и пустить корни. Они пытались как-то объясниться, воззвать к разуму, но всё было бесполезно. Разговор с чернокнижниками у людей короток: меч или виселица с костром. Численность тех и других на начало войны была примерно равной и древнюю землю Саасструма залили первые ручейки, а потом и полноводные реки крови. Обе стороны считали себя правыми и уступать не хотел никто.
Между тем, Изгнанный, Надум Турпал, черпал силы, упиваясь болью и страданиями народов Саасструма. Значит всё это произошло не случайно? Значит он мало того, что задумал вернуться, но ещё и вернуться в полной силе? А, может, и большей чем имел тогда, когда его изгнали поражённые его жестокостью собратья.
Значит, Надум Турпал теперь мстит? Очень похоже. И наверняка не смертным. Ведь короткоживущие для него – расходный материал. Всё равно, что топор для дровосека. То есть он строит козни против своих же бывших собратьев. Дорого же саассаритам обошлась ошибка их чрезмерно осторожных и недальновидных Старейших.