Вдруг в стороне от оживленной улицы, между двух мусорных куч на поверхность вынырнула метровая крыса. Пару секунд она деловито принюхивалась к незнакомому запаху, подрагивая усами, а потом юркнула в свою нору. В приступе отвращения девушка шарахнулась от грызуна; раньше о подобных тварях она слышала только в городских легендах. Местные жители, напротив, ничуть не удивились: в век гармонии с окружающей свалкой эти существа стали привычными соседями человека и даже заменили домашних питомцев. Про себя девушка решила, что если на пути им попадётся таракан полутора метров длиной от усов до кончика надкрыльев, то в лучшем случае ей обеспечен обморок, в худшем – фобия до конца жизни.
Наконец, они оказались на главной площади, что некогда служила центром общественной и политической жизни мегаполиса. Стремясь к краю пропасти, человечество не ограничилось экологией и образом жизни: под асфальтоукладчик новой эры попал и государственный строй. После веков проб и ошибок, когда народы снова и снова наступали на одни и те же грабли, люди решили отпилить этим самым граблям черенок – корне извести бюрократический аппарат. После очередной революции площадь украсили стеклянные сосуды на высоких постаментах, а внутри них в формалине плавали головы особо отличившихся политических деятелей той эпохи. В конце концов государственный строй изжил себя, уступив место простым договорным отношениям. Прогрессивный век оставил в прошлом всё ненужное, устаревшее (вроде охраны окружающей среды и бюрократической системы), а лишение граждан, осуждённых большинством, от бесполезных черепных коробок стало обычной практикой. Главным аргументом в пользу смертной казни за любой мало-мальски серьезный проступок стал постулат «горбатого могила исправит». И как-то сама собой сошла на нет преступность, якобы благодаря росту нравственности, прямо пропорциональному количеству человеческих черепов в окрестностях больших и малых городов.
Земля и та отказывалась принимать человеческие кости. Как бы глубоко не хоронили усопших, через год-другой их останки оказывались на поверхности. Одни говорили, что всё дело в проливных кислотных дождях, другие винили частые оползни. Но третьи утверждали, будто планета обладает душой и теперь мстит человечеству за тысячи лет издевательств – выплёвывает наружу мёртвых, как выплёвывает ребёнок горькую пилюлю. Так что теперь, согласно установленному обычаю, людей хоронили под мусорными завалами – и живым спокойно, и крысам сытно.
Эля несколько минут завороженно смотрела на законсервированные головы, украшавшие площадь, но всё-таки нашла в себе силы отвернуться. Она судорожно вдыхала воздух, и казалось, что её сейчас вырвет. Гида такая реакция несказанно удивила: все знают, что скульптурный ансамбль в сердце Города – свидетельство подлинного торжества справедливости и просто симпатичный декоративный элемент. Всяко лучше, чем полуразложившиеся трупы, что появляются из-под земли весной.
Проводник услужливо предложил девушке показать и другие достопримечательности, вроде корпуса потерпевшего крушение космического корабля или музея пластиковой тары под открытым небом, но увиденного с неё было предостаточно. Мужчина только пожал плечами, подивившись странностям заезжих гостей (вроде и свалка у них там, за пересохшим океаном, не меньше, и мусор такой же, а всё же чудные эти иностранцы) и направился к нефтяным болотам. Эля пошла в противоположную сторону, надеясь больше не встретить на своем пути исторические памятники с частями человеческих тел, о чём бы они там не свидетельствовали и что бы не олицетворяли.