В послании говорилось о мире, население которого почти уничтожил смертоносный вирус. Вот только вирус этот, если верить путанным и витиеватым разъяснениям старика, был вовсе не вирусом, а биологическим оружием, которое просочилось в параллельную вселенную вместе со случайной жертвой блуждающего – нулевым пациентом. Лука хотел, чтобы Эвелина нашла город, где всё началось, провела там неделю-две и понаблюдала за последствиями катастрофы. Таким образом Хозяин сможет проверить, выдохся вирус или нет, и можно ли распечатывать этот мир.
Тогда Эля не до конца поняла подвох, ведь путешествовать в смертельно опасные миры ей приходилось через раз. Но её насторожил пункт про необходимость провести там пару недель – ещё никогда она не выступала в роли праздного наблюдателя и тем более не торчала в одном городе так долго. Уже на месте, по крупицам собирая у несговорчивых жителей информацию о пандемии пятнадцатилетней давности и сопоставляя с обрывочными сведениями из собственной инструкции, ей удалось воссоздать полную картину и оценить масштаб подставы, которую устроил хитрый Лука.
Больше двадцати лет назад в другом мире шла война, охватившая всю планету – война между сверхдержавами за правду, за идею и, как водится, за ресурсы. Какой-то гуманист решил, что мирное население не должно страдать, и создал вирус, который обезглавит вражескую армию – командование, инженеров, стратегов, учёных, в общем всех, кто составляет мозговой центр противника. Но он просчитался. Распространение вируса быстро вышло из-под контроля, а вакцина, прекрасно показавшая себя в лабораторных условиях, в реальности защитила не больше трёх процентов населения. Всё кончилось тем, что в припадке безумия кто-то нажал красную кнопку, и мир задохнулся в смертельном огне, а когда отгремели последние ответные удары с воздуха, его накрыла ядерная зима.
Через два года одного из Странников занесло на агонизирующую планету – он погиб, не успев закрыть портал. Вместе с носителем мутировавший вирус проник в соседний мир и за несколько лет уничтожил его лучшие умы: не только стратегов, политиков и учёных, но всех тех, кому суждено творить историю, совершать великие открытия и стоять во главе прогресса. Никто толком не успел понять, что произошло – обезглавленная цивилизация начала быстро деградировать. Пятнадцать лет спустя вирус выродился в ослабленный штамм, способный убить разве что новорожденного, тогда как иммунитет взрослого человека с ним легко справлялся.
Последнее слабо утешало Эвелину. Лука отправил её в очаг эпидемии: пусть, де, она там поболтается, а мы потом посмотрим, заразится девчонка чудовищной, вызывающей безумие и агонию Болезнью или нет. С одной стороны, старый мерзавец подверг её смертельной опасности, с другой, вопреки причитаниям «молодая да глупая», признал у подопечной наличие интеллекта достаточного, чтобы она попала в группу риска. Эля не знала, обижаться на Луку или чувствовать себя польщённой, хотя и то, и другое в данном случае было совершенно бесполезно.
Первое впечатление об этом мире было обманчиво приятным: пасторальные пейзажи, цветущие луга и тучные поля, деревушки с аккуратными домишками. На поверку всё это оказалось ширмой, что скрывала истинное лицо загнивающей цивилизации. Освоившись, Эля стала замечать, что повсюду царит гнетущая, пропитанная безысходностью атмосфера упадка. И если вирус окончательно не выдохнется в ближайшие пятьдесят-сто лет, то неурожай, стихийные бедствия или новая эпидемия уничтожат разрозненные очаги человеческой цивилизации. Но хуже всего дела обстояли в эпицентре катастрофы, хотя на границе карантинной зоны и выросла деревня на пару сотен дворов. Сам заброшенный город находился словно внутри воронки торнадо: здесь оказалась неправдоподобно, пугающе тихо и пустынно, и даже мародёры сторонились этих гиблых мест.
Настойчивые расспросы быстро завели Элю в тупик: нездоровый интерес чужачки к трагедии пятнадцатилетней давности насторожил местных, и они стали чураться Странницы. Но выполнить задание Луки, а, значит, и самого Хозяина, было необходимо, поэтому она перешла к скрытому наблюдению: присматривалась, подслушивала и подмечала любые странности. Особенно подозрительным Эле показался мужчина, который каждый вечер отправлялся в город, к дому, похожему на тюрьму, но, судя по всему, обитаемому. Днём, как и все остальные, этот человек не покладая рук трудился в поле, но едва на землю опускались сумерки, как он спешил по петлявшей среди руин тропинке, что вела к дому с решётками на окнах и негасимой лампадой у входа.