До этого момента она отстранённо наблюдала за происходящим, словно бы из зала кинотеатра: да, всё закончится как в легендах – обитателей замка перебьют, но её то кошмар не коснется. Внезапно на Эвелину обрушилось понимание того, что она – не зритель и через несколько минут окажется в самой гуще сражения. Все пути к отступлению отрезаны, и когда с бароном будет покончено, она станет лёгкой добычей для рыцарей небытия.
Люди до последнего не верили, что воины, закованные в серые латы, реальны. Каждый в глубине души надеялся, что противники растают как мираж или морок, сотворённый злым волшебником, стоит лишь к ним приблизиться – тем страшнее оказалось лобовое столкновение. Защитники замка словно налетели на стену, сокрушительный удар почти полностью уничтожил первые ряды, остальные волной подались назад, охваченные паникой. Машина уничтожения сработала безупречно: серые воины слаженно и чётко кромсали врага на части, их клейморы с одного удара разрубали человеческие тела пополам.
Барон чудом уцелел, увернувшись от меча, и теперь вместе со своими соратниками отступал назад, ошеломлённый нереальностью и чудовищностью происходящего. Но отступление длилось считанные минуты. Его собственное безумие недолго боролось со страхом смерти – верным спутником карающей длани богов неведомого и безжизненного мира, породившего армию, что словно саранча сметала всё на своем пути. Презрев страх и неизбежность, барон словно в трансе двинулся на врага: первыми за ним последовали племянники, следом – охотники и слуги, мужчины и женщины, способные держать в руках оружие – все до единого. Ужас в их глазах уступил место отрешённой преданности и решимости отправиться за своим хозяином даже в ад.
Сражение быстро превратилось в бойню. Поле усеяли рассечённые на части тела, похожие на аккуратные фрагменты кровавой мозаики. Оружие защитников замка скользило по броне врага, не причиняя вреда – казалось, пришельцы неуязвимы. Барон сражался в самом сердце битвы. Он уклонился от рубящего удара, поскользнулся на окровавленной траве, чуть не упал, но бросился вперёд и успел поймать момент, когда противник открылся, занеся клеймору для следующей атаки. Одним мощным движением он впечатал эфес меча в грудную пластину рыцаря: доспех с глухим треском провалился внутрь, словно был полым. Серый воин безжизненно рухнул на землю, руки и ноги его неестественно вывернулись, будто крепились к телу на шарнирах – существо погибло мгновенно.
– Проламывайте доспехи! – голос барона взорвал кровавое месиво битвы, перекрывая лязг оружия и крики людей.
Разрубить броню врага или найти в ней брешь оказалось невозможно, но достаточно сильный прицельный удар проламывал её словно ореховую скорлупу. Причём куда бы он не приходился, в кирасу, ногу или руку, эффект следовал мгновенно: как только целостность доспехов была нарушена, серые воины погибали.
Эвелина подметила ещё одну странность: движения рыцарей, хоть и были безупречно точными, а удары – отточенными, но не отличались быстротой и ловкостью. Это скоро поняли и остальные, обнаружив, таким образом, вторую слабость противника. Защитники замка сражались ожесточенно, неистово: по численности, силе и мастерству они уступали врагу, но на их стороне оказалась скорость. Люди перешли в наступление, ослеплённые жаждой крови, но Странница с высоты своего наблюдательного поста прекрасно видела реальное положение дел: их слишком мало, немногие уцелевшие не смогут долго теснить неприятеля, а когда контратака захлебнётся, они уже не удержат оборону.
Но вдруг что-то изменилось. Звуки битвы стали громче, воздух потяжелел, пропитавшись запахом крови, замок призрачной дымкой окружили крепостные стены, с каждой секундой становясь всё плотнее – реальность начала стремительно сгущаться. Настоящее возвращало земли, которые принадлежали ему по праву: контур доисторических холмов вдали дрогнул и разбился на полупрозрачные осколки, открыв взору тенистую синеву леса. Солнечные лучи острыми копьями вонзились в сердце битвы – они мстили за часы вынужденного бессилия, проведённые в ловушке между мирами. Причиной этих перемен стало появление вооруженного отряда в сотню копий – подкрепления из города, за которым посылали прошлым вечером.