На самом деле, бургомистр люто ненавидел барона. Разгульный образ жизни, слава пьяницы и разбойника, который взимал с купцов непомерный налог за проезд через его владения, покровительство короля, прощавшего знати все грехи – для неприязни поводов было предостаточно. Поэтому, получив от гонца известие о нападении разбойников на замок, глава города справедливо рассудил: чтобы избежать гнева монарха, необходимо помочь его вассалу, но… Подготовка отряда – дело хлопотное и уж точно небыстрое: нужно трубить общий сбор, вызвать военачальника, подготовить снаряжение… В любом случае, спешить не стоило, ибо промедление сулило бургомистру прямую выгоду: если барон выиграет битву, подкрепление подоспеет к развязке и примкнет к триумфаторам; в случае поражения они легко добьют вымотанных сражением разбойников – долг перед королём выполнен, а ненавистный феодал мертв. Но бургомистр просчитался: отряд из города добрался до замка к полудню – как раз вовремя, чтобы переломить ход битвы с серыми рыцарями.
Защитники замка встретили подкрепление радостными криками; барон, пытаясь переорать грохот сражения, принялся отдавать приказы. У новоприбывших не оставалось иного выбора, кроме как вступить в бой. Но и серые воины не отступали: они не умели отступать, но ряды их дрогнули, хотя дело было вовсе не в изменении расстановки сил. Чем больше рыцарей погибало, тем более неуверенными становились движения остальных, постепенно исчезала слаженность и чёткость действий. Некоторые из них словно зависали на миг, перестав ориентироваться в пространстве, а потом наносили удар туда, где секунду назад находился противник. Что-то разладилось в машине смерти, система разрушалась изнутри, постепенно теряя контроль над своими элементами.
Развязка была близка, появление отряда из города предопределило исход сражения, но Эвелина всё равно не верила в победу людей. Она даже не попыталась сбежать, когда появилась возможность: вероятность появления портала поблизости от крупного пространственно-временного разлома стремилась к нулю. Девушка ждала, что вот-вот случится нечто чудовищное, не поддающееся пониманию, ведь серая армия всегда побеждала. Но ничего подобного не происходило: трещина между мирами затягивалась, а люди теснили пришельцев, пусть даже ступать им приходилось по трупам своих товарищей.
Наконец, последний воин в серой броне пал: он не сопротивлялся, не пытался напасть или отразить удар – просто опустил меч и безропотно принял смерть. На поле брани опустилась гнетущая, горестная тишина. Люди не спешили праздновать, ибо победа далась им дорогой ценой: погибли два старших племянника барона, половина обитателей замка, а в отряде из города не досчитались трети бойцов. И ещё много, много лет трава и цветы в этих местах будут корнями пить человеческую кровь, которой сегодня насквозь пропиталась земля.
Один из охотников вставил лезвие кинжала между сегментами доспеха серого воина. Небольшое усилие, и нагрудная пластина с треском отошла, обнажив плоть – бурую с пепельным оттенком, покрытую тонкой плёнкой слизи. Но крепкий панцирь защищал живую ткань не только от оружия врага: буквально на глазах существо начало с тихим шипением разлагаться, превращаться в пыль, вступив в реакцию с ядовитым для него кислородом. Сложнее оказалось снять с трупа цельный треугольный шлем – он словно прирос намертво. Слуги барона даже отрубили мертвецу голову, но вскрыть сам шлем так и не смогли. Охотник брезгливо перевернул ногой тушу твари, чтобы не видеть процесса распада. Воздух наполнился звуком высыхающей в пыль плоти под пробитыми доспехами мёртвых серых рыцарей.
Потеряв интерес к пришельцам, люди начали обходить поле брани: раненых не было, но предстояло похоронить погибших. Одна половина выживших рыла могилы, другая пыталась сложить из отрубленных фрагментов целые тела – духовник барона наотрез отказался хоронить мёртвых в общей яме. На останки некогда грозных противников, вернее, на их полые панцири никто не обращал внимания – потом, конечно, уберут даже их, но сейчас у победителей есть заботы поважнее.
Пока мужчины занимались похоронами, женщины и дети спешно готовили праздничный ужин. Несмотря на пережитый ужас, они продолжат жить дальше, а скорбь по павшим в битве утопят в вине этим вечером. Даже Эля на этот раз решила не отлынивать от работы. Она искренне хотела быть полезной, хотя помощница из неё оказалась никудышная: всё валилось из рук, а старшие служанки беспрестанно к ней цеплялись – они впервые в жизни видели такую неумёху. Им невдомёк было, что Странницу снедало смутное беспокойство: записка от Луки и необходимость соблюсти неведомый ритуал не шли у неё из головы.