Когда девушка тащила из кладовой на кухню полную корзину спелой вишни, она встретила младшего племянника барона. Пятна засохшей крови на его камзоле и потерянное выражение на лице свидетельствовали о том, что сегодняшняя битва оставила в его душе отпечаток на всю жизнь. Карл – кажется так его звали – скользнул равнодушным взглядом по новой чернавке дяди, словно она – мебель, и направился во внутренние покои. Эвелине вдруг стало его жаль: она сама не знала почему, ведь он выжил и, кроме того, остался единственным наследником бездетного барона. Девушке нестерпимо захотелось поговорить с ним, утешить, но слова комом застряли в горле.
– Господин…
Юноша обернулся и в недоумении уставился на служанку: он не привык, чтобы «мебель» обращалась к господам. Испуганно прижав к груди корзину с вишней, Эля таращилась на него, поражаясь собственной наглости и тому, как он молод – не старше её самой. Но если вчера вечером это был заносчивый юнец, гарцующий на сером жеребце подле старших братьев, то теперь в его глазах читалось горькое, и такое взрослое сожаление о том, что уже не вернуть. И всё же Эвелина не находила правильных слов для своих опасений, а рассказать правду про рыцарей небытия не имела права.
«Не пытайся им помешать», – говорилось в записке от Луки. Ха! Да разве у неё был хоть один шанс помешать серой армии? Абсурдно, немыслимо! Лука часто говорил загадками или приукрашивал, но никогда не лгал. Значит ли это, что девушка всё-таки способна повлиять на ход событий? Но какой смысл в этом предостережении, если люди и без её помощи победили… Хотя эта победа шла вразрез со всеми легендами и преданиями о серых воинах. Эля сердцем чувствовала – что-то здесь не так. «Ритуал должно соблюсти!» – она не знала, о каком ритуале идёт речь, но сражение с рыцарями из другого мира неизменно заканчивалось полным уничтожением противника. Но почему на этот раз история пошла другим путём?
Странница не верила, что исход битвы предрешило появление отряда из города: это не имело значения, ибо против людей выступала древнейшая, непобедимая армия. Как ни крути, ситуация выглядела безвыходной: основываясь на скудных знаниях Странников и дурном предчувствии, Эля боялась, что случится нечто ужасное, непоправимое. Но что она может сделать? Ослушаться приказа Хозяина и попытаться предупредить людей, которые едва ли поверят её путаному рассказу? Или «не нарываться» и просто ждать, что произойдет дальше? Странница не могла решить. Но гнетущее, скребущееся чувство тревоги, прячась в тени подсознания, нашёптывало: если снова погибнут люди, на этот раз виновата будешь ты и только ты, своим бездействием и молчанием обрекая их на смерть. При мысли об этом где-то в глубине души сонно заворочался дракон совести: он сожрёт девушку заживо, если её опасения подтвердятся.
– Господин! Ужасные вещи рассказывают в нашей деревне про серых рыцарей. Они – порождения тьмы, исчадия ада. Кто знает, какая чёрная магия здесь замешана, господин. Говорят, они непобедимы… – Эля осторожно подбирала слова, пытаясь нащупать струны суеверий и религиозных догматов, что опутывали душу молодого человека. Это был единственный способ достучаться до него: она видела, как искренне юноша произносил молитву над могилами братьев. Если удастся укрепить в нём мысль о дьявольской сущности серых рыцарей и причастности чёрной магии, он, возможно, попытается защитить дядю и людей в замке. Девушка не представляла, как он это сделает, но искренне верила в известное крылатое выражение: предупреждён – значит вооружён.
– Чего ты хочешь от меня, дева? – юноша, после минутного раздумья, ответил ей резко, с вызовом – видимо, его самого терзали подобные страхи. – Чтобы я собрал людей и в ночь повёл их в город? Или, может, в лес? Страх затмил твой разум… Охотники и слуги измучены битвой, они заслужили отдых – хотя бы до утра. Два дня подряд Господь помогал нам одержать победу на поле брани, он хранит нас от тёмных сил. Богу мы вверили наши души в сражении и с разбойниками, и с демонами, негоже и теперь сомневаться в его защите и покровительстве. Поди прочь, женщина! Твоё место – на кухне, вместе с остальными слугами. Не смей смущать мой разум глупыми, трусливыми речами, иначе я прикажу тебя выпороть!