Эля поспешила убраться с глаз господина и продолжила свой путь на кухню. Молодого человека явно беспокоила природа сил, стоявших за серыми рыцарями, и он тоже до конца не верил, что с ними покончено. В отличие от него, девушка точно знала, что дело вовсе не в чёрной магии, а в тысячелетнем опыте столкновения других миров с этими существами. Подтверждением тому являлась записка от Луки, надёжно спрятанная за подкладкой плаща: «Ритуал должно соблюсти!». Но что это значит, Хозяин его побери?! Старику бы сканворды придумывать, а не инструкции для Странников писать – с раздражением думала про себя Странница.
До самого вечера Эля, как умела, помогала с подготовкой к празднеству, пока совершенно не обессилела от усталости. Тогда девушка сбежала в амбар и пряталась там до темноты, хотя никому и в голову не пришло искать её в такой суматохе. Когда на замок опустилась ночь, начался грандиозный пир: люди праздновали так безудержно, словно завтра – судный день, и это их последний шанс покуролесить вдоволь. Столы ломились от мяса, закусок и разнообразных блюд, брага и вино текли рекой. В таком количестве спиртного можно было в прямом смысле слова утопить половину королевства, но им всё казалось мало, и в погребе распечатывали всё новые бочки. Победители развлекались традиционно: горланили песни, дрались, объедались, пили за здравие и за упокой. И столько душ сегодня с поля брани приняли небеса, что живые рисковали такими темпами скоро присоединиться к мёртвым.
Проголодавшись, Эля выбралась из своего укрытия и теперь помогала поварятам носить с кухни закуски. По дороге она старалась не наступить на спавших на полу, пьяных вдрызг бравых воителей. Остальных служанок гораздо больше интересовали молодые мужчины из города, нежели собственные прямые обязанности: они пили вино вместе с победителями, сидели у них на коленях, громко хохотали над похабными шутками – одним словом, пользовались оглушительным успехом. Поварята выбивались из сил, половина из них вповалку спали на кухне, хотя виной тому было не переутомление, а хозяйское вино, которое они распробовали под шумок. Когда Эля несла блюдо с фаршированными перепелами, один из воинов пребольно ущипнул её за мягкое место. Девушка рассудила, что добром это не кончится, и решила незаметно улизнуть с праздника.
Вдруг барон встал со своего кресла и с такой силой шарахнул кубок с вином о стол, что чуть не проломил толстые дубовые доски.
– Мы победили их! Убили всех демонов до единого! Эти богомерзкие создания явились по наши души из самой преисподней… А ведь все-е-е, все говорили, что они непобедимы! Но я собственным мечом проламывал доспехи этих чудищ! Я убил десятки, нет, сотни врагов! Да будь их хоть тысячи, сотни тысяч – я всё равно бы отправил их на тот свет! Непобедимая серая армия?! Ха! Это я непобедим! Я! – барон орал надорванным, осипшим голосом. Его лицо побагровело сильнее обычного, а глаза налились кровью, хотя, ещё пара кубков, и вместо крови у него по жилам потечёт вино. – Пусть даже все легионы ада явятся к моему порогу, я разобью их, как разбил сегодня серых демонов! Пусть даже сам Люцифер… сам… – его язык заплетался, и оставалось только удивляться, что барон до сих пор стоит на ногах. – Я проломлю его рогатый череп и повешу труп болтаться на верстовом столбе! Я не боюсь тебя, слышишь?! Я никого не боюсь! Ни Бога, ни Чёрта! Никто меня не победит! Теперь я сам – бог! Да! Бог войны!
Люди встретили столь безумную речь одобрительным рёвом и с удвоенным рвением взялись пить за новый титул барона – и чем закончится эта вакханалия, Эля знать не желала. Она покинула пиршество, под покровом прохладной, молчаливой тьмы прокралась во внутренний двор и забралась в стог сена под навесом для лошадей. С головой закутавшись в свой потрёпанный плащ, Странница забылась тревожным сном, в полудрёме беспокойно прислушиваясь к крикам и песням, доносившимся из замка.
Когда она проснулась, было ещё темно. Праздник, похоже, давно закончился, и мир окутала лунная тишина, принеся с собой покой и умиротворение. Странница не сразу почувствовала неладное: ветер стих, со стороны конюшни не доносилось ни шороха, даже сверчки смолкли. Оказавшись в паутине тишины, сознание живо воскресило в памяти события прошлого утра, когда такое же безмолвие стало предвестником пространственно-временного разлома. Но нет, сейчас тишина была другая: она даровала покой, расставляла всё по своим местам, убаюкивала тревожные мысли, словно… эпилог. Не осталось места страху, неизбежности и безысходности – что бы это ни было, оно уже закончилось и теперь будто наводило порядок, стирало любые следы своего присутствия в этом мире.