Паукообразные создания аккуратно запускали в уши спящим две передние лапы, которые на самом деле были хоботками, и с едва слышным, хлюпающим звуком лакомились серым веществом. Некоторые из них по стенам возвращались из внутренних покоев: их тела заметно увеличились в размерах, а на белой плоти проступили полосы – такие же, как узор на панцирях серых рыцарей. Смерть хозяина замка, его соратников и слуг была ужасной: вымотанные битвой и пиршеством, люди крепко спали, когда за ними явилась смерть на паучьих лапах. Ни один из них не услышал шороха крохотных ножек и не почувствовал, как в ухо проникает тончайший хоботок и впрыскивает яд, парализуя нервную систему. Где-то здесь должно быть и тело юного Карла – чудовищный и бесславный конец настал великому роду барона.
Покончив с трапезой, существа оставались подле своих жертв, дожидаясь сородичей. Их тела мерно покачивались на длинных ногах, и каждый вновь прибывший старался попасть в общий ритм, добиваясь абсолютной синхронности с собратьями. Как только последняя тварь выползла из верхних покоев, они словно по команде двинулись вперёд, прямо на девушку, застывшую в дверях. Размеренные движения пришельцев гипнотизировали Элю, она чувствовала, что не в силах избавиться от наваждения и даже пошевелиться. Сознание заполнил шорох сотен лап неминуемой смерти, страх сковал волю и вывернул наизнанку разум. Бежать некуда и незачем: один прыжок – и её настигнет ужасный конец.
Смертоносный поток всё приближался, пока не оказался у ног девушки… И вдруг раскололся надвое, обтекая её с двух сторон: твари ползли по стенам, по полу, наступали на подол забрызганного грязью и кровью плаща девушки, но ни одна из них не попыталась напасть. Странница стояла посреди шелестящей, живой массы и не могла поверить, что ей повезёт остаться в живых. Неужели существа распознали в ней пришельца из междумирья, подобного их родному? Или новорождённый коллективный разум ещё выбирает, кому из них устранить случайного свидетеля?
Когда последняя тварь покинула зал, Эля, словно повинуясь их общему сознанию, пошла следом – она нутром чувствовала, что теперь ей ничто не угрожает. Так вот почему после нашествия серых рыцарей не оставалось выживших: даже если пришельцы проигрывали, людям после двух изнурительных, тяжёлых сражений нужен был отдых, а новорожденным существам – пища. Месть богов – поучительная легенда; вечное сражение ради победы – байка для неопытных Странников; на самом же деле раз в сотню лет целью серой армии становилось продолжение рода.
Стройными колоннами пришельцы покидали замок. Они торопились в рассвет – туда, где в воздухе, ломая первые лучи солнца, снова колыхался пространственно-временной разлом. Панцири и даже клейморы мёртвых серых рыцарей под их ногами рассыпались в прах – их сжигал свет, стирая последние следы вчерашней битвы и сегодняшней трагедии. Втоптанный в землю вражеский стяг сгнил в считанные минуты. Позади остались могилы защитников и древний родовой замок, бережно хранивший под своими холодными сводами тела барона и его соратников. Спустя несколько дней бургомистр, обеспокоенный отсутствием вестей от своих людей, пришлёт гонца, и легенда о непобедимой армии в серых доспехах получит новую жизнь… Ведь Эля здесь именно для того, чтобы соблюсти ритуал до конца во всех деталях.
Но сейчас, зачарованная величественным исходом будущих рыцарей небытия из этого мира, девушка бездумно следовала за ними и уже поравнялась с последними рядами. Один из пришельцев прополз прямо по левой ноге Странницы; в приступе брезгливости она шарахнулась в сторону и случайно наступила на другую тварь, которая вышагивала справа. Широкий каблук с массивной набойкой насквозь пробил беззащитную белую плоть, а тонкие ножки всего несколько секунд трепыхались в агонии. Как только существо затихло, его тело начало быстро высыхать и через минуту осыпалось на землю горсткой пыли. Запредельный ужас сковал Странницу: теперь-то пришельцы точно набросятся на неё, захлестнут смертоносной волной, изрешетят тело своими ножками-иголками или, парализовав ядом, доберутся до мозга. Но коллективный разум, похоже, не заметил гибели одного из своих членов, и остальные как ни в чём не бывало продолжали маршировать по направлению к разлому.