В эту самую минуту Эвелину обуяла слепая жажда крови: кромсать и крушить этих беспомощных, беззащитных тварей – вот чего она действительно хотела. Если отрезать пришельцам путь к разлому, она быстро расправится с ними и положит конец легенде о непобедимой армии! Так легко и просто… Ярость отпустила её так же неожиданно, как накатила, оставив после себя стыдливую досаду: истреблять и крушить всё чуждое, непостижимое – это так по-человечески. А что если раз в сотню лет предчувствие собственной смерти выгоняет этих существ на тропу войны, а вовсе не злая воля? Если они забирают ровно столько жизней, сколько нужно для продолжения рода? Могут ли они убивать больше и чаще, чтобы увеличить численность серой армии? Сумеют ли захватить другие миры, если захотят?
– Сумеют. Только им это ни к чему, – услышав низкий с хрипотцой голос за спиной, Странница подскочила от неожиданности и крутанулась на месте, чуть не придавив ещё пару тварей. На крепостной стене, слева от центрального портала, закутанный в зелёную накидку сидел сам Хозяин, небрежно балансируя тростью на раскрытой ладони. – Их всегда было столько же, сколько и сегодня, ни больше, ни меньше. Даже смерть одного из них – того, которого ты сейчас раздавила – они заметят только в начале следующего цикла. Заметят и заменят новой особью.
– Но… Ммм… – в лучах рассветного солнца Хозяин не казался таким ужасным и грозным, как в их первую встречу. Но от волнения у Эвелины пересохло в горле, и она только промычала что-то нечленораздельное в ответ. Сколько вопросов крутилось на языке, сколько мыслей теснилось в голове, но она не смогла выдавить из себя ни слова.
– Наверное ты хочешь спросить, почему Странники не остановят их? Сразу после рождения они такие нежные, беззащитные… – Хозяин говорил нарочито спокойным тоном, но глаза его недобро сверкнули. – Думаешь, у них меньше права на жизнь, чем у других? Чем, например, у твоих соплеменников? Хотя, в отличие от людей, они убивают только ради продолжения рода. Не во имя идолов или идей, религий или корысти, и не ради ресурсов или извечного желания стереть с лица земли всех, кто не похож на вас самих. По-твоему, Странники имеют право истребить это древнее племя только потому, что люди лучше их и больше заслуживают жить?
Сердце Эвелины трепыхалось как птица в клетке, лёгким отчаянно не хватало воздуха, а колени подгибались – казалось, в следующий миг Хозяин испепелит её взглядом. Но стоило девушке моргнуть, как он исчез. Странница ошалело завертела головой по сторонам, выискивая взглядом Дверь или хотя бы намёк на портал, но Хозяин словно сквозь землю провалился.
К тому времени пришельцы из другого мира достигли разлома и один за другим исчезали в нём: им понадобится всего сотня лет, чтобы превратиться в серых рыцарей и продолжить свою бесконечную битву. Эля провожала их бездумным взглядом, напуганная и опустошённая внезапным явлением Хозяина. Она впервые увидела чудовищные последствия крупной трещины в ткани пространства-времени, о которых когда-то предупреждал Лука. После отповеди Хозяина мысли у неё окончательно перепутались, и в этом бурлящем потоке сознания вот-вот должен был открыться истинный смысл пребывания Странницы в этом мире. Эля почти ухватила суть, уже ощущала её металлический привкус на языке, но никак не могла сформулировать.
Спустя полчаса девушка осталась наедине с рассветом. Замок безмолвным колоссом возвышался за спиной, пронзая небо башенными шпилями. Всё закончилось. Легенда обрела новую форму. Но кто поведает её миру? Если бы только кому-то удалось спастись, спрятаться подобно Эвелине и пережить эту страшную ночь, всё случилось бы совсем как в том глупом стишке: «Схоронись и спесь уйми, Или смерть в бою прими!»
Догадка вспышкой пронзила мятущийся разум, и девушку прошиб холодный пот – она чуть не взвыла от досады. Ведь ей всего-то и нужно было, что любой ценой заставить барона и его людей отсидеться за крепостными стенами, не лезть в бой и продержаться в осаде один день, пока трещина между мирами не закроется окончательно! Прикинуться одержимой, заговорить от имени ангела-хранителя барона, стукнуть его по голове и уговорить Карла не ввязываться в бой – что угодно, лишь бы исполнить указание из дурацкого четверостишия. Не было бы сражения и пьянящей победы, осаждённые легко продержались бы до утра, и тогда пришельцам пришлось бы убраться восвояси в поисках новой жертвы. Странники не имели права мешать рыцарям междумирья, но с помощью подсказки, скрытой в навязчивом, передающемся из уст в уста стихотворении, могли указать путь к спасению людям, что попали в западню серой армии.