Допустим, за последние десять лет многое могло измениться. Но не менялся их город, тихое захолустье с единственным на всю округу моргом, что находился в подвале больницы – той самой, где проходили практические занятия будущих эскулапов. Волею судьбы в тот день, когда тело князя привезли с острова (вдова категорически отказалась хоронить усопшего в пределах родового замка, перепоручив похороны городским властям – ещё одна странность), группа Александра сдавала зачёт по дифференциальному диагнозу. Вот только проводить его пришлось для трупа пожилой женщины без медицинской карты и результатов вскрытия с одного только осмотра и пальпации – всё для того, чтобы пролить свет на причину внезапной смерти старушки. Преподаватель-изверг три часа мучил бедных студентов, которые предположили у «больной» два десятка экзотических заболеваний, а в итоге заявил, что бабуля скончалась от естественных причин и вообще неплохо сохранилась для своих сто двух лет. Впрочем, она не дожила бы и до пятидесяти, будь её лечащим врачом один из идиотов, проваливших зачёт. Пока профессор самозабвенно издевался над бедолагами и щедро расставлял тройки и неуды, Александру удалось выскользнуть из анатомического театра и тайком проникнуть в морг. Медсестра на входе приняла целеустремлённого юношу за новенького интерна и попыталась строить ему глазки, зато не задавала лишних вопросов.
Князь сильно изменился с их последней встречи: изрядно постарел, похудел, на голове начали появляться залысины – и всё это не считая того, что Август Фридхем отдал Богу душу. Тем не менее, от облысения ещё никто не умирал, а внешних признаков телесных недугов Александру найти не удалось. Зато он обнаружил под ногтями усопшего множество мелких фрагментов тёмного дерева: судя по их расположению и пигментации окружающих тканей, появились они незадолго до смерти. Но что бы это значило? Князь отчаянно сопротивлялся, сдирая ногти в кровь о дверь помещения, где его заперли злоумышленники? Пытался сбежать? В приступе паники скрёб изнутри крышку гроба, в котором убийцы похоронили его заживо?
Осадив не на шутку разыгравшееся воображение, Александр мысленно осудил себя за чрезмерное увлечение детективам и мистическим историям. После обстоятельного осмотра тела (жаль, нельзя провести вскрытие – княгиня запретила), он пришёл к выводу, что смерть Августа Фридхема, вероятнее всего, носила насильственный характер, а версия с сердечным приступом – неумелая попытка скрыть истину. Александр загорелся идеей отправиться на место предполагаемого преступления и самому провести расследование, раз уж полиция даже не попыталась рассмотреть версию убийства, а патологоанатом, очевидно, страдал избирательной слепотой.
На его удачу, после внезапной кончины князя вскрылась правда о долгах, которые теперь перешли к вдове Фридхем – долгах настолько внушительных, что грозили банкротством. Некогда внушительное наследство князь растратил ещё во времена бурной молодости, так что у него остались только титул и фамильный замок. Поэтому княгиня вынуждена была открыть в своём доме пансионат для состоятельных людей, чтобы хоть как-то расплачиваться с кредиторами. Едва ли она сочла Александра достаточно состоятельным, зато он относился к ближнему кругу: его отец и Август дружили со времён службы в драгунском полку. К тому же, в академии и среди общих знакомых Александр зарекомендовал себя как исключительно достойный молодой человек и приятный собеседник, поэтому вдова согласилась принять его за символическую плату. Так затаённый авантюризм, взращенный на детективных романах, под благовидным, а главное рациональным и логичным предлогом толкнул его на путешествие в замок Фридхем. Здесь Александр под прикрытием отдыха после сессии проведёт собственное расследование и докопается до истинных обстоятельств смерти князя, чего бы это не стоило.
На маленьком причале гостей уже ждали: пожилой камердинер, судя по брюзгливому выражению лица, был не в восторге от своих новых обязанностей. Увы, хозяйские долги не оставляли ему выбора, поэтому он отыгрывался на подчинённых. На этот раз жертвой его недовольства стал носильщик – дюжий, молчаливый мужик, покорно сносивший бесчисленные придирки.