Августа занимали загадочные артефакты прошлого, окутанные тайной архитектурные памятники вроде египетских пирамид или Стоунхенджа, белые пятна в исторических хрониках – всё то, что могло претендовать на вмешательство потусторонних сил. Разумеется, в большинстве своём не было даже намёка на нечто подобное, но князь упорно искал тайны там, где хотел их увидеть. Так, например, он утверждал, что обнаружил зашифрованные послания и знаки, согласно которым многие странные явления и события на Земле происходили при пособничестве пришельцев-соглядатаев, что путешествуют между мирами через порталы в пространстве и времени. Человеку постороннему могло показаться, что Фридхем мается дурью от скуки. Но для людей, не понаслышке знакомых с патологической склонностью князя к авантюрам, его увлечение казалось вполне приемлемым и, вообще говоря, меньшим из всех возможных зол.
Основательно нагуляв аппетит, Александру всё-таки удалось обнаружить столовую, где к тому времени собрались почти все постояльцы. Три женщины с подносами ходили между столами и собирали грязную посуду: две из них – горничные, третья – сама княгиня, которая являла собой крайне печальное зрелище. Вдова похудела и осунулась, под глазами у неё появились тёмные круги. Несчастная женщина любой ценой хотела сохранить то единственное, что у неё осталось – замок, где она больше двадцати лет вела жизнь затворницы. Поговорка о том, что противоположности притягиваются, в её случае сработала на сто процентов: неугомонный, склонный к авантюрам князь и тихая, скорее даже аскетичная княгиня. Оба они в какой-то мере были одержимы своими слабостями, но уравновешивали друг друга подобно двум крайностям.
Княгиня подозвала одну из служанок и шепнула ей несколько слов на ухо, после чего девушка поспешно скрылась на лестнице ведущей вниз, на кухню. Улучив удобный момент, Александр направился к хозяйке, чтобы засвидетельствовать своё почтение и поблагодарить за радушный приём. Как вдруг из кухни донёсся раздраженный женский вопль, усиленный эхом:
– Ишь чего захотела! Я готовить нанималась, а не посуду грязную таскать!
Вдова побледнела и чуть не выронила поднос, а гости, лишь на секунду опешив от такой наглости, как ни в чём не бывало вернулись к трапезе. Княгине приходилось нелегко: удивительно, что пять человек прислуги вообще остались работать в замке за жалкие гроши – всё, что могла предложить им хозяйка теперь.
Из кухни, пунцовая от стыда, выскочила молоденькая служанка. Следом за ней в столовую влетела юная особа в форме гимназистки, судя по вздёрнутому подбородку и стремительным жестам – самоуверенная до неприличия. Девушка пересекла зал, смерила Александра оценивающим взглядом и решительно отобрала у княгини поднос со словами:
– Тётушка, я помогу!
Вдова беспрекословно подчинилась и позволила племяннице заняться грязной посудой, а сама тихо, словно извиняясь, обратилась к молодому человеку, который молча наблюдал за этой сценой:
– Моя племянница, Ровена. Очень милая и трудолюбивая девушка. Приехала неделю назад, чтобы помогать мне в пансионате, – княгиня словно птица склонила голову на бок, не узнавая собеседника. – А вы…
– Александр Хартинг, ваша светлость, – пришёл на помощь Александр. – Вы меня, вероятно, не помните. Последний раз мы с родителями гостили у вас в замке пять лет назад.
– Ах да, конечно! Хартинги – исключительно приятная и милая пара. Надеюсь, ваши родители пребывают в добром здравии? – княгиня вымученно улыбнулась. – Я помню вас ещё ребенком. Вы так выросли, мальчик мой, так возмужали…
Пробегая мимо с полным подносом грязной посуды, Ровена презрительно фыркнула, услышав последние слова тётушки.
– У них всё замечательно, благодарю. Что до меня, через год я получу диплом врача и открою собственную медицинскую практику, – уязвлённое самолюбие заставило Александра произнести это чуть громче, чем следовало. Зато наглая юная особа наверняка всё слышала. – Примите искренние соболезнования от всей нашей семьи, – уже тише добавил он.