– Ровена, ваш дядя не говорил, что пользовался этим помещением… кхм… в каких-либо целях? – Александр провёл ладонью по одному из восковых пятен – похоже, последний раз кто-то был здесь не так давно.
– Не думаю. Дяде просто нравилось, что в замке есть потайная комната для пыток – он этим даже гордился. Он рассказывал, что несколько раз приходил сюда ради интереса, но не более того, – девушка подошла к дыбе. Нахмурившись, она тщательно ощупала её края. – Вы сказали, что нашли под ногтями тру… дяди занозы. Они могут быть от этой штуки?
Александр присел на корточки, чтобы свет факела падал на поверхность дыбы: сколоченные вместе доски, их даже не шкурили – очень грубая работа. Один край и вовсе искрошен, словно его драли когтями… или ногтями. Молодой человек отломил несколько щепок и убрал в карман, чтобы обстоятельно изучить при дневном свете. На первый взгляд дыба была сделана из тёмной, почти чёрной древесины, очень похожей на фрагменты под ногтями усопшего. А ещё Александр заметил, что под стол аккуратно задвинуты три самодельных колченогих табурета.
– Вполне возможно. Надо будет сравнить при хорошем освещении. Здесь слишком темно, поэтому не берусь утверждать наверняка, – он подцепил ногой и вытащил из-под стола один из табуретов. – Здесь собиралось не меньше трёх человек, это очевидно. Видите, эти табуреты сделаны не так давно – дерево ещё свежее. Тогда логично предположить, что и лишних быть не должно – их ровно столько, сколько людей одновременно находилось в комнате. Похоже, неизвестные собирались здесь, вокруг этой…
– Вы же не думаете, что кто-то пытал дядю в его собственном замке? – Ровена придирчиво осмотрела сначала деревянное ложе, потом табурет и, наконец, огарки свечей. – Ведь кто-то снял ремни и сделал это не просто так. Конечно, использовать дыбу можно и по-другому, но всё равно нужны какие-то крепления, чтобы привязывать жертву, так? Думаю, её всё-таки переделали под стол. Но причём здесь щепки под ногтями? Ладно, я подумаю об этом позже, а пока давайте найдём выход к морю.
Александр уже подготовил обстоятельную речь, основанную на фактах и логических выкладках, но девушка сформулировала все его выводы и гипотезы в двух словах. Молодому человеку ничего не оставалось, кроме как подчиниться требованию Ровены и присоединиться к поискам выхода. Задача осложнялась тем, что искомую дверь за ненадобностью могли загородить каким-нибудь громоздким пыточным орудием. Отодвинуть от стены, к примеру, Железную Деву, Хартингу точно не удастся, да и желания особого нет прикасаться к этой чудовищной конструкции. Ровену, похоже, такие мелочи не волновали: она скрупулезно ощупывала каменную кладку, ибо в плохо освещённой комнате на зрение полагаться не приходилось. Александр три раза обошёл помещение с факелом в руках, но так и не заметил ничего подозрительного. Возможно, выход тщательно замаскировали или открыть его можно только с помощью потайного рычага, как это было с креплением для факела на лестнице.
Александр уже начал сомневаться в существовании пресловутого выхода к морю, как вдруг увидел Дверь. Пробуждая потаённые страхи, противной, тонкой струйкой леденящий ужас начал проникать в мозг, пригвоздив его к месту. Перед внутренним взором вдруг ожил самый страшный ночной кошмар, все воспоминания о котором сознание тщательно стёрло из памяти. Но вот он снова здесь, прямо перед глазами, реален как никогда и тем ужаснее, что ты не знаешь, чем всё закончится. Массивная, окованная железом Дверь, да только совсем не та, что они искали: минуту назад девушка провела пальцами по её шероховатой, чуть тёплой поверхности и прошла дальше, ничего не почувствовав и не заметив. Пока разум боролся с нахлынувшей паникой и безотчётным желанием отворить Дверь, молодой человек увидел, как она бесшумно приоткрылась на несколько сантиметров. Заманчивая и пугающая, она приглашала войти, ненавязчиво подталкивала вперёд, словно почуяв его терзания.
Это была его личная, Александра Хартинга, Дверь.
***
Лука играл. Со стороны могло показаться, что старик сошёл с ума: на его лице гримасы сменяли одна другую, словно разные сущности по очереди пытались завладеть телом. Но для кого этот спектакль? Для обгрызенного по краям словно сырная голова мира, где нет ничего кроме непроходимого леса и пары уродливых существ, которые даже не знают, кто они и что здесь делают?