Время шло, но ничего не происходило. Почему он медлит? Чего ждёт? Особого приглашения? Но разве есть во Вселенной что-то более заманчивое и притягательное, чем твоя личная Дверь, ведущая в неизведанные миры, в любую точку пространства-времени? Хранитель начинал нервничать, как будто это – его собственный первый раз, а не того изворотливого человечишки, которому удалось уйти от судьбы уже дважды.
Лука вышел из своего укрытия, встал лицом к порталу, несколько минут переминался с носка на пятку, нервно теребя кончик бороды. Потом обошёл вокруг Двери против часовой стрелки один раз, второй, третий… Годы практики по выживанию в условиях враждебных миров сделали его суеверным, и к одной из самых верных примет относился выбор направления: только налево и только против часовой стрелки. Но сейчас и это не помогло: старик нарезал круги, словно осёл на привязи, но всё без толку.
Оставался только один вариант, последнее средство на крайний случай, правда, уже совершенно против всяких правил. Лука воровато осмотрелся, убедился, что его не видит ни одна живая душа, на цыпочках приблизился к порталу и аккуратно, одним пальцем касаясь железной ручки-кольца, толкнул Дверь. С той стороны сразу потянуло затхлой сыростью подземелья и холодом; старик услышал шорох, чей-то голос и уже почти осязаемое присутствие собрата. Теперь оставалось только ждать. Хранитель отступил на несколько шагов, присел на большой валун и замер, продолжая сверлить Дверь взглядом, словно пытался силой мысли призвать нового Странника между мирами.
Лука ждал. Ничего не происходило. Теперь всё зависело только от Эли: старик жалел, что не дал ей указание на худой конец стукнуть мальчишку по голове чем-нибудь тяжёлым и волоком притащить к порталу – она сама ни за что до этого не додумается.
***
Первый раз Александр увидел Дверь, когда ему исполнилось четырнадцать: она появилась в спальне мальчика за полночь, словно кошмар ложного пробуждения. Тогда он чудом не поддался искушению и не открыл её. Судьба настойчиво толкала за порог, многообещающая неизвестность манила перейти черту, но в глубине души Хартинг-младший отчётливо понимал: стоит сделать шаг вперёд, и ничего уже не будет как прежде. К лучшему, или к худшему, но жизнь его перевернётся в буквальном смысле слова, и он больше не увидит семью, друзей, родной дом – всё то, что дорого сердцу. В первый раз Александр предпочел привычную реальность запредельной неизвестности. В ту ночь он, испугавшись, убежал спать в гостиную, а наутро таинственная Дверь бесследно исчезла.
Когда ему исполнилось восемнадцать, всё повторилось, на этот раз в усадьбе бабушки и дедушки по отцовской линии, где он гостил летом. В кладовой сладко пахло яблоками, свежей малиной и мятой, и в этой ароматной полутьме его снова подстерегала загадочная Дверь. Внешне она не имела ничего общего со своей предшественницей, но, по сути, была такой же ловушкой для юноши, в этом возрасте одержимого жаждой открытий и приключений. И снова он не принял предначертанное.
Памятуя о тех пугающих, необъяснимых случаях, Александр Хартинг в последующие годы жизни воспитывал в себе рационализм и логическое мышление. И, конечно, сейчас он не верил ни в какие волшебные Двери, которые внезапно появляются и исчезают сами по себе. В конце концов молодой человек даже убедил себя, что те загадочные эпизоды из прошлого – не более чем ложные воспоминания, вызванные бессознательными психическими процессами. Но у Вселенной на этот счёт было другое мнение.
Теперь Судьба действовала напролом: в наглую игнорируя присутствие свидетеля, Дверь появилась снова, будто сыр в мышеловке. Искал дверь? Вот она – только руку протяни. Но что-то подсказывало Александру, что за этот сыр ему придётся рано или поздно заплатить своей жизнью. То ли пришло время снова испытать его силу воли, то ли настойчивое стремление юноши найти приключений на свою голову спровоцировало появление портала – не зря же Хартинг ввязался в расследование. Он хотел найти тайну – пожалуйста, за Дверью собраны все тайны мироздания. Стоит только открыть её – полный набор, упакованный в одну коробку.