Нет, он не поддастся искушению, не пойдет на поводу у неведомой силы, которая упорно хочет навязать ему свою волю. Несмотря на непреодолимое желание шагнуть за черту неизвестности, Александр чувствовал, что ему это не нужно. Это не то, к чему он стремился всю жизнь. Нет и ещё раз нет – он не притронется к Двери.
Молодой человек закрыл глаза, глубоко вдохнул и досчитал до десяти, пытаясь прогнать наваждение, сконцентрироваться на реальности той, что происходит здесь и сейчас, без всяких мистических выкрутасов. Окончательно его привёл в себя торжествующий возглас Ровены, которая, наконец, обнаружила выход. Фальшпанель практически сливалась со стеной, а зазор между каменной кладкой и дверным полотном с трудом можно было обнаружить наощупь, тем более – заметить в темноте.
Вдруг Александр боковым зрением уловил какое-то движение в потайном коридоре. За дверью, что выходила на винтовую лестницу, кто-то прятался: в полутьме он разглядел край платья, предательски торчавший из-за угла, и с удивлением узнал коричневую в полоску форму горничной. Молодой человек замер, не сводя глаз с прохода; Ровена, судя по энергичным звукам за его спиной, всё ещё воевала с панелью и не собиралась сдаваться. Наконец, преследователь осторожно выглянул из-за угла, не догадываясь, что за ним самим следят – Александр встретился глазами с горничной, поступившей на службу в замок Фридхемов всего неделю назад. Её он ожидал здесь увидеть меньше всего.
Девушка не испугалась, не попыталась спрятаться и не отвела взгляд. Она словно гипнотизировала Александра, которому вдруг стало не по себе: что-то странное, пугающее было в незнакомке. Ещё больше молодой человек убедился в правильности первого впечатления, когда горничная бросила быстрый взгляд на Дверь: она не только видела её, но словно хотела удостовериться, что та на месте. Александр взял себя в руки и хотел окликнуть служанку, чтобы потребовать от неё объяснений, но тут позади раздался удивленный и одновременно испуганный вопль Ровены.
Мисс Фридхем была уверена, что петли проржавели, ведь многие годы, а то и века, никто не пользовался этим выходом – но дверь неожиданно легко поддалась. Девушка толкнула её слишком сильно и по инерции полетела вперёд. Дверь вела наружу, на узкий карниз в двадцати метрах над уровнем моря, так что Ровена оказалась на самом краю пропасти. Вдруг земля начала уходить у неё из-под ног, пластами срываясь в морскую пучину. Княжна тщетно попыталась удержать равновесие, проваливаясь вперёд и вниз; Александр быстро оценил всю опасность ситуации и бросился к ней, выронив факел. В эту секунду от смерти единственную наследницу рода Фридхем отделяли всего несколько секунд свободного падения и короткая, но судьбоносная встреча с острыми как бритва подводными скалами.
Глава 8
Лука обиделся. Выражение лица у него сейчас было как у маленького ребёнка, у которого отобрали конфету. Хранитель два часа прождал перед порталом, с трудом подавляя желание переступить порог и за шиворот притащить сюда нахального юнца, что осмелился воспротивиться своей судьбе. Но теперь Дверь просто исчезла, не обременяя себя ненужными спецэффектами просто перестала существовать за долю секунды, не успел старик и глазом моргнуть. Лука чувствовал себя обманутым, подавленным, и, ко всему прочему, он не оправдал ожиданий и не выполнил возложенную на него миссию. Он знал, что портал вскоре появится снова – если не персональное приглашение для Александра Хартинга, то выход для Эвелины. Хранитель сомневался, что Страннице удастся заманить молодого человека в ловушку: было в нём что-то такое... что позволило противостоять зову Хозяина, и едва ли девушке под силу совершить чудо.
Почему это произошло? Люди не становились Странниками, они ими рождались, разница только в том, когда их призовут. Судьба, рок, предопределение – называйте как угодно, но от этого никуда не деться. Что особенного в этом юноше, как ему удалось избежать предначертанного? Запредельная сила воли, абсолютный рационализм, или он просто идиот, который не заметил появление Двери и сопутствующих искажений пространства, времени и восприятия? Те, кто становится Странниками, отнюдь не дураки: проявление глупости в подавляющем большинстве миров может стоить жизни. Как бы там ни было, никогда и никому ещё на памяти старика не удавалось избежать своей участи, а на своём веку Хранитель повидал немало. Не спасали ни рационализм, ни привязанности, ни здравый смысл – всё меркло в сравнении с зовом Хозяина.