Иногда ей удавалось внести лепту в общее дело: Эля быстро открывала двери и люки в ситуациях, когда обычный цифровой взлом убивал драгоценные секунды. За это её тихо ненавидел Кобб, которого не только лишили хобби, но и подорвали авторитет – в последнем он не сомневался, хотя никому бы не пришло в голову их сравнивать. Но чаще всего девушка была просто обузой, человеком, на спасение шкуры которого приходилось отвлекаться во время операций, ибо сам он не умеет толком ни пистолет держать, ни удирать от врагов. Самой Эвелине пребывание в этом мире напоминало затянувшийся кошмар, а иногда и вовсе превращалось в настоящую пытку.
Но почему она не ушла? Система безопасности станции, непрерывное наблюдение, толпы военных вокруг – всё это не удержит Странника от побега. Тем более, что время от времени ей встречались Двери – чаще, чем обычно. Они словно недоумевали, почему девушка задержалась в этом проходном мире, ведь ей давно пора отправиться дальше. Но Эля упорно не замечала их: напротив, она всячески избегала замаскированных порталов в пространстве-времени, а в любое помещение входила только дождавшись кого-нибудь, кто бы прошёл туда первым. Этим она существенно упростила задачу тем, кто получил приказ следить за ней.
Причина такого странного поведения была до ужаса банальная и дурацкая, сгубившая многих Странников – девушка влюбилась. По крайней мере, Эвелина думала, что влюбилась: другого, более подходящего слова для своих иррациональных чувств по отношению к Джеймсу Рэю она не находила. Он один не приставал к ней с расспросами, не лез в душу, не подшучивал в отличие от остальных и относился к девушке не как к пленнице или к обузе, а как к равной. Говорил мало, зато всегда по делу, был спокоен и рассудителен, без лишних эмоций выполнял свою работу и делал её превосходно. Для Странницы, которая большую часть своей неприкаянной жизни пребывала в подвешенном состоянии, а иногда – на грани жизни и смерти, Джеймс казался оплотом стабильности и уверенность в завтрашнем дне, а его навыки профессионального убийцы давали блаженное ощущение безопасности. Стоило Эвелине подумать, что этот мир осточертел ей и пора выбираться, как одного взгляда в его зелёные глаза хватало, чтобы решимость растаяла без следа.
Она ни на что не надеялась, не строила планов на будущее. Ей просто нравилось находиться радом с Джеймсом, пусть даже вокруг гремели взрывы, над головой свистели пули, а легионы немёртвых атаковали снова и снова. Девушка отчаянно цеплялась за иллюзию чувства, которое подарило ей призрачную надежду и редкие счастливые мгновения, даже если это – всего лишь самовнушение.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как Эвелина присоединилась к первому отряду. Жизнь налаживалась: на тренировках всем надоело её подкалывать, во время операций она тенью следовала за товарищами и научилась быстро находить безопасное укрытие в случае опасности. Если в экстренных ситуациях её и приходилось кому-то тащить или спасать, то этим кем-то неизменно оказывался Джеймс – девушка всегда старалась держаться к нему поближе.
Необъяснимое появление Эли на истребителе первого отряда будто бы перестало заботить руководство Патрульной службы. С полным неведением относительно личности и происхождения Странницы им пришлось смириться, зато она приносила ощутимую пользу делу. Девушка старалась не попадать в неприятности, не нарываться на порталы и лишний раз не нервировать Кобба, которого её персона бесила до зубовного скрежета. Она пыталась быть дисциплинированной, исполнительной, вежливой и милой, хотя последнее, как оказалось, совсем необязательно в компании суровых, закалённых в боях ветеранов. Желая угодить товарищам по отряду, Эля безропотно выполняла мелкие поручения, таскала на всех напитки из кухонного автомата и писала рапорты. Одним словом, отчаянно хотела доказать, что кролик – это не только ценный мех, но и вообще полезная в хозяйстве скотина.
Однажды ночью Эля проснулась от смутного, беспокойного ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Девушке понадобилось несколько минут, чтобы глаза привыкли к темноте, но тревога не отпускала. С соседних коек доносилось мерное дыхание и раскатистый храп солдат, которых не потревожило появление необычного гостя: на кровати Странницы, в ногах застыл Фу в боевой стойке на задних лапах. При виде связного страх ледяными коготками скользнул вниз по позвоночнику – что-то здесь не так. Приподнявшись на локтях, Эля замерла, не сводя с него взгляда: ещё никогда Фу не являлся просто так, без послания от Луки, но на этот раз записки при нём не было.