На фоне всего этого тем бо́льшей неожиданностью стало открытое послание Шео командованию Патрульной службы. Он предлагал мирные переговоры с его повелителем – демоническим божеством, которому поклонялся тиран и которого кроме него самого никто и никогда не видел. Такой прецедент произошёл впервые за всё время войны: обычно агрессор если и обращался к своим жертвам, то требовал немедленно сложить оружие и безоговорочно принять условия капитуляции. Неожиданное желание вступить в диалог говорило о реальных масштабах ущерба, который наносили диверсии сопротивления. Однако тиран настаивал на том, чтобы от Патрульной службы были делегированы именно члены первого отряда и никто другой.
– Это ловушка, – Рэй первым нарушил тишину в переговорной.
– А ты у нас – капитан Очевидность, да? – осклабился Доу.
Командование понимало, что, соглашаясь на предложение Шео, посылает своих лучших солдат на верную смерть, поэтому оставило выбор за первым отрядом. Если они откажутся, то принесут ещё немало пользы Патрульной службе, если согласятся – нет гарантии, что их жертва не будет напрасна. Фостер на правах капитана мог решить за всю команду, но дал возможность высказаться каждому из товарищей по оружию – именно для этого они собрались сегодня.
Гнетущая тишина воцарилась не только в переговорной: вся работа в Центре управления, казалось, остановилась – все ждали решения первого отряда. Одни считали, что отправлять лучших агентов сопротивления в очевидную ловушку – нелепо и расточительно. Другие верили, что первому отряду каким-то чудом удастся переломить ход войны.
– Эти переговоры, вероятнее всего, закончатся нашими похоронами. И вы это знаете, – слышать эти слова из уст Фостера – человека, что много лет вёл игру со смертью, было непривычно и страшно. Он не боялся умереть, но тщательно скрывал от товарищей и даже от самого себя свой самый сокровенный страх – стать солдатом армии живых мертвецов.
– Похоронами? С чего такой оптимизм? – Кобб горько усмехнулся, не заметив, что Фостера от его слов передёрнуло. – Хотя он обещает отвести нас к своему повелителю… Вы как хотите, а я не верю в существование вселенского зла, которое заправляет конвейером по производству немёртвых. Шео – типичный психопат, в одиночку ему бы ни за что не удалось создать такую армию. А технология создания живых мертвецов? Чёрт побери, наши над ней больше двадцати лет бьются! Уверен, за этим стоит кто-то ещё. Кто-то чертовски умный, у кого есть и технология, и ресурсы для этого. Добраться бы только до этой сволочи… Мы взрываем корабли, выкашиваем солдат, но за пушечным мясом и придурком Шео прячется наш настоящий враг. Надо выяснить, кто или что это, только так мы получим шанс на победу! – хакер яростно тыкал пальцем в стол, словно хотел пригвоздить невидимого врага и расправиться с ним на месте.
– Кобб прав. Технология создания живых мертвецов – вот что действительно важно, – вмешалась Линетт, переводя разговор с догадок и предположений в плоскость конкретики. – Если удастся её разгадать, наши смогут разработать более эффективное оружие против них. В идеале – оружие массового поражения, вот что нам нужно. Сейчас у нас полно материала для работы, но толку от него никакого. За двадцать лет мы выяснили не так уж много: что у вражеских солдат сохраняются немногие функции мозга, и что они поддерживают связь со слабым источником сигнала где-то на периферии галактики. Но где этот источник и что он из себя представляет, какую роль играет этот сигнал и как его перебить мы до сих пор не знаем. Что ещё? – Линетт потёрла средним пальцем переносицу, она всегда так делала, когда билась над какой-нибудь задачей:
– У живых мертвецов удалены две трети крови, оставшаяся отфильтрована и насыщена органическими соединениями. Похоже, всё дело именно в них, но наших ресурсов недостаточно, чтобы разобраться в их природе и понять механизм симбиоза с клетками мёртвого организма. Мы до сих пор до конца не понимаем, с чем столкнулись, поэтому наши методы борьбы малоэффективны. Если бы только удалось раздобыть больше данных…