Лаз шёл вверх под небольшим углом, без резких изгибов, провалов и подъемов, и всё бы ничего, не будь он таким невыносимо длинным – Эвелине казалось, что они ползут целую вечность. Секунды пульсировали в висках и складывались в минуты; минуты склеивались в часы, отвратительно тягучие и бесконечные. Ей мерещилось, что проход сужается, дышать становится всё тяжелее, а каменная толща нестерпимо давит на спину. Эля знала, что всё это ей только чудится, и ощущение, что её похоронили заживо – лишь плод разыгравшегося воображения. Но от понимания этого ей не становилось легче, да и травмированной лодыжке тоже.
Тоннель постепенно расширялся, и в конце концов они оказались в небольшом гроте, где наспех сколоченная деревянная лестница упиралась в дощатый люк. Что ждёт их снаружи, солдаты не знали: Фостер подал знак, чтобы остальные выключили фонари и держали оружие наготове. И тогда все шестеро отчётливо услышали звуки музыки и смех – похоже, наверху веселье было в самом разгаре. Капитан аккуратно, всего на пару миллиметров приподнял люк, хотя сделать это оказалось не так-то просто – сверху его чем-то придавили. Тут же музыка и голоса стихли, в наступившей тишине раздавался лишь треск огромных костров, судя по звуку окружавших выход из грота со всех сторон. Фостер медлил, а его бойцы замерли в напряжении, готовые по сигналу командира начать атаку.
– Это они! Это Патрульная служба! – радостный крик взорвал тишину, и невидимая толпа возликовала. Фостер не успел отдать приказ, а несколько человек уже поднимали крышку люка. Перед этим они сдвинули с него тяжёлое соломенное чучело, в очертаниях которого без труда угадывался силуэт древнего идола.
Тоннель привёл первый отряд в сердце небольшого городка, прямо на центральную площадь, если так можно назвать утрамбованный пятачок земли. Откуда им было знать, что в каждом поселении на теле живого астероида такие пещеры использовали для показательной казни: солдаты Шео сбрасывали в неё непокорных или провинившихся на съедение чудовищу.
– Вы убили монстра! Вы спасли нас! – одобрительные возгласы слышались со всех сторон. Вокруг полыхали костры – языки пламени жадно пожирали стулья, выдранные с мясом двери, прочую деревянную мебель и какие-то доски, а за пределами освещённого круга одноэтажные дома-бараки утопали в звёздной тьме – на землю опустилась ночь.
– Эй, а вы-то откуда это знаете? – Доу во всём искал подвох. Восторженная толпа, встречавшая его как героя, была в новинку смертнику, который получил второй шанс благодаря Патрульной службе.
– Да как не знать-то! – загалдели все разом. – Днём – землетрясение, да какое! Отродясь такого страха в наших краях не было. А как всё стихло, мёртвые солдаты на землю попадали и лежат, не шелохнуться!
– А потом приехал парнишка из посёлка у рудников. Говорит, утром хозяин привёл военных сопротивления для переговоров и спустился с ними в подземный храм, – какой-то горожанин подошёл к Фостеру и благоговейно взял его за рукав куртки. Заискивающе заглядывая капитану в глаза, он принялся взахлёб делиться новостями. – Четверо мужчин и две женщины – так он сказал. А ещё он сказал, что хозяин сбежал на своём звездолете вместе с охраной, едва началось землетрясение, и что вход в храм завалило. Сначала мы думали, что дух земли разгневался, и мы все умрём… Но когда землетрясение прекратилось, а немёртвые так больше и не поднялись, мы смекнули – те самые военные убили самого духа!
Толпа снова разразилась криками ликования, но Линетт не торопилась принимать их слова на веру:
– То есть вы знали, что живёте на теле гигантского живого существа? Всё это время? С чего вы решили, что оно погибло? Откуда такая уверенность? Только из-за немёртвых солдат? – в ней снова заговорил здоровый скептицизм, лишь на время отступивший на второй план под натиском эйфории. Всё-таки с трудом верилось, что войне, а вместе с ней и многолетнему кошмару для всей галактики пришёл конец.