– Как ты говоришь, тебя зовут? ОмЛинг? – ОмКёрст недобро сузил глаза. – Я запомню.
Страждущий принял сказанное за угрозу, чем в принципе оно и являлось. Неожиданно для самого себя ему вдруг стало страшно. Всем хорошо было известно, что старый легионер не бросал слова на ветер, и чтобы побороть свой страх он с размаху ударил бывшего легата по лицу.
Удар вышел смазанный, нервный, от которого опытный боец легко мог увернуться, но командующий нарочно не стал этого делать. Пусть легионеры охраны, робко топчущиеся в дверях, видят стойкость духа настоящего офицера и подлые замашки ордена.
– Тебя я убью первым, – пообещал обидчику легат.
Один из телохранителей ОмЛинга качнулся вперёд. Легат отвлёкся и пропустил удар второго.
ОмАдан резко вскочил на ноги, но прежде чем сказать хоть слово был остановлен высокопоставленным представителем Ордена:
– С тобой, генерал, я поговорю позже, – многообещающе произнёс Ищущий Истину и, повернувшись к своим телохранителям, приказал: – Заберите эту падаль.
Молчаливые Страждущие подхватили под руки бесчувственное тело ОмКёрста и невозмутимо поволокли по длинным коридорам дворца.
***
К посту, прикрывающему район промзоны, первым подоспел старший лейтенант Белов. Едва началась стрельбы он, находясь по близости в Юрьевском, принял решение идти на выручку попавшим в беду товарищам. Судя по интенсивности боя, лишние бойцы там совсем не помешают. Но и полностью оголить своё направление он тоже не мог. Потому взял с собой лишь двоих полицейских, оставив вместо себя за старшего младшего лейтенанта Васильева.
В бой вступили сразу. Едва машина «Росгвардии» вырулила из 2-го Полевого проулка, стало ясно, что дело пахнет керосином. Нападавших было в разы больше защитников. Примерно полторы сотни пришельцев против семи полицейских и пяти добровольцев приставленных к ним в усиление.
В глазах рябило от голубых лучей лазерных винтовок, уши резали короткие автоматные очереди и скупые выстрелы охотничьих ружей. С наскоку взять укреплённую мешками с сырым песком и где-то раздобытыми майором Красновым двухмиллиметровыми стальными пластинами позицию, у врага не получилось. Попёрли в лоб, надеясь на своё численное превосходство и получив по рогам впервые же минуты боя откатились назад, оставив возле импровизированной баррикады несколько своих трупов.
Правда и людям досталось не мало. В нескольких местах лазеры чужаков пробили и пластину, и мешки, зацепив двоих добровольцев. Раны были несерьёзными, но это минус два бойца в без того малочисленной обороне поста.
В общих чертах положение обороняющихся складывалось не важно. Нападавшие поливали баррикаду плотным огнём, не позволяя людям поднять головы. Наши зло огрызались, стреляя поверх мешков. Больше для острастки, не подпуская противника на короткую дистанцию, нежели с конкретной целью поразить врага. Долго так продолжаться не могло. Патроны скоро закончатся и тогда храбрых защитников можно брать голыми руками.
– Здорово Егорыч, – Белов подсел к капитану Егору Ерошину поставленным старшим на посту. Мужиком тот был покладистым и исполнительным, но водился за ним один грешок – шибко уважал горячительные напитки любого градуса крепости. Потому начальник полиции, максимум, что ему доверял – это дежурство в участке. Вот и сейчас дал прикрывать направление, атаку по которому ожидали меньше всего. – Шумно у вас.
– Шутник, мля, – капитан приподнял над собой автомат и в слепую дал короткую очередь на три патрона. – Чего припёрся?
– Помочь, – удивлённый неожиданным вопросом старлей по примеру коллеги выстрелил поверх мешков. Попал в кого-то или нет, проверять желания не имелось.
– Помог?! – Ерошин с самого утра мучился жёстким похмельем, что уже само по себе не способствовало хорошему настроению, так тут ещё эти уроды нарисовались, мать их ети… – Теперь можешь проваливать к себе.
Такого неприкрытого не гостеприимства Белов не ожидал. Он, понимаешь ли, мчался на выручку товарищу, попавшему в беду, а тот его взамен спасибо на три буквы посылает… Обидно, честное слово.
– Почему?
Ерошин, криво усмехнувшись, покачал головой. От Александра подобных глупых вопросов он не ожидал. Уже, казалось бы, взрослый человек, а обижается, как маленький и простых вещей не понимает.