Первые два этажа подземного Байшаира были пусть и обширны, но совершенно пусты. Ни один сканер не фиксировал наличие жизни. Даже просто остаточной органики и того не было (кроме той, что не догорела у лифта). Это значило лишь одно — не пощадили никого. Все жители были подвержены заражению и превратились в голодных зверей. А вот этажом ниже сканеры СэМов зафиксировали первые цели.
Мехи спустились, но едва они успели выйти на открытое пространство, как по ним тут же открыли огонь. Все то же плазменное оружие. Правда кучность стрельбы и прицельные качества, были просто смешны. СэМы спрятались за стенами, но оставайся они на месте, мало кого реально задел бы этот залп.
— Эй вы! Слышите? Не стреляйте! Мы согласны на переговоры! — Донесся из мрака этажа уставший, старческий голос. — Я Ромус, один из глав региона. Я требую переговорщика! Слышите меня? Мы сдаемся!
Секунды полной тишины и десяток СэМов срывается с места. Тьма им не страшна, они ориентируются на сканеры. Заряды плазмы пролетают рядом, но мехи слишком быстры, чтобы это грозило для них прямым попаданием. Да, цепляет, но броня выдерживает.
Оживают пулеметы. В скупом свете выстрелов двигаются тени. Они пытаются отстреливаться, убегать, но все заканчивается одним — их смертью. Плоть разрывает под ударами десятков пуль, а любая защита крошится за считанные секунды. Крики умирающих крионцев конкурируют с пулеметными трелями. Это боль, которую они заслужили. Когда СэМы настигают свои цели, в живых остается лишь один пожилой крионец, что в испуге бросает свою винтовку, поднимая руки.
— Не скажу, что снова рад вас видеть, — СэМы расходятся в стороны и из тьмы, царящей на этаже, выходит Александр. — Как здоровье? Не могу не отметить, что вам к лицу эта предсмертная бледность.
Здоровье? Еще совсем недавно, несмотря на свой возраст, глава региона выглядел вполне себе неплохо. Он был энергичен и остр на язык. Но сейчас тело и лицо крионца покрывали многочисленные кровоточащие язвы. Кожа в месте их появления выцветала, становилась серой и растрескивалась, увеличивая рану. Даже малейшее движение приносило боль. Впрочем, если бы охрану Ромуса не разорвали на куски пулеметы, то и на них можно было бы заметить проявления этого таинственного заболевания, появившегося только сегодня.
— Я требую, чтобы меня судил народ Криоса. — Неожиданно дерзко произнес Ромус, сделав шаг вперед.
Удивительно, будто и не было того десятка СэМов, что ждали одной лишь команды, чтобы разорвать его на куски. Хотя… Ах, так вот в чем дело. Некромант посмотрел в сторону. К нему приближалась Сария в своем мехе. Все же не выдержала и пошла присматривать за консулом. Но причина поведения Ромуса была не в ней. А в том, кто ее сопровождал. Хельфир тоже не захотел оставаться на корабле и последовал за девушкой. Рассчитывает, что соплеменник не даст совершить расправу? Ох, ну вот же глупец. Он не видел глаз северянина, когда тому пришлось крошить своим молотом жителей Байшаира.
— Хельфир, я требую честного суда на собрании глав. — Снова не менее дерзко повторил Ромус и некромант едва успел отдать команду СэМам, чтобы они заблокировали летевший в его голову молот.
— Погоди. Пожалуйста, — тихонько прошептал Александр, подошедшему за молотом крионцу. — Мне нужно от него кое-что узнать.
Северянин молча забрал свое оружие и повернулся к притихшему Ромусу:
— От меня ты можешь потребовать лишь выбрать метод казни. И то, не требовать, а очень сильно попросить. Ничтожество. — Едва ли не выплюнул эти слова Хельфир и отошел.
Заметив, что помощи ждать неоткуда, Ромус заметно засуетился. Посмотрел себе за спину. Оглянулся. Кажется, у него созрел какой-то план. Вот только неожиданно прокатившаяся по всему телу волна боли, заставила его поубавить пыл. Крионец покачнулся и упал на землю. Подняться не получалось, конечности не слушались. А язвы только сильнее росли, причиняя еще больше боли.
— Больно? — Раздался голос консула у его уха. — Готов отвечать на вопросы?
Ромус поднял взгляд. На него смотрели два ледяных огонька, плескавшихся в глазницах… этого… этого существа.
— Твоя боль — это результат совершенных тобой деяний. Вся агония, что отпечаталась в душах тех, кого ты заставил страдать. Целый Байшаир перенес свои муки на тебя. И ты будешь испытывать их, пока не расскажешь все, что только можешь.
И снова алая волна агонии нахлынула на крионца. Он хотел кричать, но даже легкое движение губ причиняло неимоверную боль. В этом пламени, что окутывало все тело Ромуса, он ощутил легкий холодок облегчения и все тот же голос прошептал:
— Теперь говори.