Он попытался добавить имя, но не смог выговорить это слово.
— Нет. Ты лжёшь, как лгал тогда. Мы расследовали. Мать нанимала детективов, экспертов. Снова и снова, на протяжении десятилетий… И они всегда находили одно и то же. Лендерс и Саул не могли убить Макдональда. Ты — единственный, кто там был. Доказательства? Я могу показать тебе горы доказательств. И все они доказывают то, что мой отец — убийца.
Он слегка наклонился к Хирсту, и слёзы текли по его морщинистому измождённому лицу.
— Пускай ты вернулся, — сказал он. — Живой, по-прежнему молодой. Но я предупреждаю тебя. Если ты попытаешься снова заполучить этот титанит, если после стольких лет снова опозоришь нас всех, если ты хотя бы приблизишься к нам, я тебя убью.
Он вышел. Хирст сидел, глядя ему вслед, и думал, что до него ни один человек никогда не чувствовал того, что его сейчас разрывало.
В его сознании появился шёпот Шеринга с совершенно неожиданной ноткой сострадания.
— Многие из нас пережили нечто подобное, Хирст. Добро пожаловать в братство. Добро пожаловать в легион лазарей.
Глава 2
Марс гремел и блестел всю ночь. И каково было человеку столкнуться со светом и звуками после возвращения из тишины вечности?
Медленно волоча ноги, Хирст шёл по сверкающим улицам города Сиртис. Как будто он снова вернулся на Землю. Потому что город не был полноправной частью старой мёртвой планеты, тёмных степей, расстилавшихся под покрывалом ночи. Здесь было место звездолётчиков, шахтеров, авантюристов, рабочих, явившихся из другого, более молодого мира. Блестели, как солнце, бары и развлекательные заведения. Величественно поднимались ввысь с удалённого космодрома корабли, рисуя в небе свои пылающие знаки. Лишь иногда то тут, то там, кутаясь в хламиду с капюшоном, крался один из гуманоидов, некогда владевших этим миром.
— Следующий поворот, — сказал шёпот в голове Хирста. — Сверни туда. Нет, не в сторону космодрома. В обратном направлении.
«Шеринг», — внезапно подумал Хирст.
— Да?
«За мной следят».
Он не слышал ничего, кроме голосов и музыки. Глаза видели только уличную толпу. Но он знал. Он знал это по картинке, которая то и дело приходила ему в голову, нечёткому силуэту, неуклонно движущемуся позади него.
— Конечно, за тобой следят, — пришла мысль Шеринга. — Я тебе говорил, что тебя ждали. Вот этот угол. Сворачивай.
Хирст свернул. Тёмная улица убегала от огней между чёрными складами и похожими на огромные муравейники монолитными домами марсиан.
— Теперь оглянись, — скомандовал Шеринг. — Нет, не глазами! Оглянись мысленно. Учись использовать свои таланты.
Хирст попробовал. Нечёткое изображение в голове стало яснее, ещё яснее и оказалось молодым человеком с порочным ртом и плоскими равнодушными глазами. Хирст поёжился.
«Кто он такой?»
— Он работает на людей, которые поджидают тебя, Хирст. Утащи его на эту дорогу.
«Это дорога?»
— Смотри вперёд. Своим сознанием. Ты не можешь научиться?
Ужаленный внезапным гневом, Хирст метнул мысленный зонд с силой, которую он в себе не подозревал. Впереди в абсолютно тёмном месте между двумя складами он увидел высокого мужчину, непринуждённо слонявшегося без дела. Шеринг засмеялся.
— Да, это я. Просто пройди мимо. Не торопись.
Хирст мысленно взглянул назад, на человека, следующего за ним в тени. Тот теперь находился ближе и бесшумно двигался. Его лицо было непроницаемым и замкнутым.
«Откуда мне знать, — подумал Хирст, — что этот Шеринг не заодно с ним, заводя меня в место, где они оба могут до меня добраться».
Он прошёл мимо двух складов и не поворачивал головы, но его разум видел Шеринга, поджидающего в темноте. Затем раздался невнятный тупой звук, он обернулся и увидел, как Шеринг склонился над сложившимся телом.
— Нехорошо, однако, с твоей стороны, — он заговорил вслух, но негромко.
— Но не сказать, чтоб странно, — всё ещё содрогаясь, оправдался Хирст. — Я никогда тебя раньше не видел. И я до сих пор не понимаю, что всё это значит.
Шеринг опустился на колени рядом с лежащим неподвижным телом и улыбнулся. Даже здесь, в тени, Хирст мог видеть его своим новым ментальным взглядом. Шеринг был крупным мужчиной. Его волосы поседели на висках, а глаза были тёмными и очень внимательными. Он протянул руку и повернул голову лежащего ничком молодого человека. Они оба взглянули на вялое обвисшее лицо.