— Нет, — ответил Киндерман.
— И очень глупо, — злобно прорычал Подсолнух. — Похоже, ты явно напрашиваешься на танец.
— Я не понимаю, что вы хотите этим сказать, — откликнулся Киндерман.
— Я тоже, — равнодушно заметил Подсолнух. Лицо его разгладилось и являло собой в этот момент непроницаемую маску. — Я же сумасшедший.
Киндерман молчал, прислушиваясь к мерному стуку падающих в раковину капель. Наконец он заговорил:
— Если вы и есть тот самый «Близнец», то как же вам удается выбираться отсюда?
— Вы любите оперу? — спросил вдруг Подсолнух И сочным бархатным голосом затянул внезапно известнейшую арию. Потом неожиданно замолчал и взглянул на Киндермана. — А я больше уважаю пьесы. Моя лю бимая — «Тит Андроник». Такая милая. — Он тихо засмеялся. — Как поживает ваш друг Амфортас? Недавно его посещал прелюбопытнейший гость, насколько я понимаю. — Подсолнух закрякал, как утка, потом снова замолчал. И отвернулся к стене. — Над этим тоже надо еще покорпеть, — недовольно пробормотал он глухим низким басом, а потом как ни в чем не бывало обратился к Киндерману: — Так вам интересно, как я отсюда выбираюсь?
— Да, расскажите мне.
— С помощью друзей. Закадычных друзей.
— Каких друзей?
— Да ну, это ужасно утомительно. Давайте побеседуем о чем-нибудь другом.
Киндерман ждал ответа.
— Зря вы меня тогда ударили, — ровным голосом произнес Подсолнух. — Я ведь не могу отвечать за свои слова. Я же псих.
Киндерман снова прислушался к падающим каплям.
— А мисс Китинг на ужин съела тунца, — сообщил Подсолнух. — Я чувствовал его запах. Дерьмовая больничная кормежка! До чего же она гнусная!
— Как вам удается выбираться отсюда? — настаивал Киндерман.
Подсолнух запрокинул голову и расхохотался, а потом горящим взглядом впился в Киндермана.
— Вариантов хоть отбавляй. Я все тщательно планирую. И оцениваю. Ты думаешь, так все и есть на самом деле? А вдруг я действительно твой приятель Дэмьен Каррас? Может быть, меня только объявили мертвым, а на самом деле я и не собирался на тот свет. Я оклемался в один миг — надо заметить, весьма необычно, ну, а потом начал шляться по улицам, окончательно сбрендив. Да я до сих пор, может быть, не знаю, кто я такой на самом деле. И не надо напоминать, что, помимо всего прочего, я безнадежно болен — свихнулся, так сказать. Мне частенько снится один и тот же сон, будто лечу я вниз с длиннющей лестницы. А это случалось на самом деле? Если да, то я скорее всего действительно здорово повредил черепушку. Было это на самом деле, лейтенант?
Киндерман не отвечал.
— А еще мне снится, что фамилия моя — Венна- мун, — продолжал Подсолнух. — Эти сны мне нравятся куда больше. Там я убиваю людей. Так трудно отличать грезы от реальности. Я же безумен. И вы, кстати, мудро поступаете, не доверяя мне. Но тем не менее вы всего лишь расследуете убийства Произошло уже несколько преступлений. Это ясно. Вы знаете, что я думаю по этому поводу? Все это — дело рук Темпла. Ведь он так успешно гипнотизирует пациентов, что может внушить им любые действия. Ну а я, очевидно, просто способный телепат или ясновидящий и поэтому на лету схватываю всю информацию о проделках «Близнеца», Неплохая мысль, а? Да, я вижу, вам она тоже приходила в голову. Это хорошо. Ну, пока хватит с вас и этого. А вот вам еще пища для размышлений. — Глаза Подсолнуха заблестели, и весь он подался вперед. — А что, если у «Близнеца» есть соучастник?