«Детская игра! Винсент Корнер!»
Слова эти стремительно пронеслись в голове следователя и заставили его похолодеть. Киндерман повернулся и выскочил из кабинета, но тут же, как пригвожденный, застыл на месте. Больные плотной стеной надвигались на него, и единственным звуком в этой жуткой тишине было зловещее шарканье их шлепанцев. Отовсюду доносились страшные голоса:
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Рады видеть вас, дорогой.
Эти монотонные голоса сливались воедино, и тогда Киндерман громко и отчаянно крикнул, призывая на помощь.
Мальчику сделали укол, и он заснул. Жалюзи в палате опустили, и на стеклах замелькали блики, срывающиеся с телевизионного экрана, на котором резвились мультипликационные герои. Звук был выключен. Дверь бесшумно отворилась, и в палату зашла медсестра в белом халате. В руках она несла большой пакет. Девушка тихонько закрыла дверь и, поставив пакет на пол, вынула из него какой-то предмет. Она внимательно посмотрела на мальчика, а потом на цыпочках подошла к нему. Мальчик заворочался во сне. Он повернулся на спину и приоткрыл глаза. Медсестра склонилась над ним и медленно подняла руки.
— Посмотри-ка, что у меня для тебя есть, — нараспев произнесла она.
В это мгновение в палату ворвался Киндерман. Резко выкрикнув «Нет!», он стремительно набросился на медсестру, пытаясь задушить ее. Девушка начала кашлять и судорожно махать руками, мальчонка вскочил и заплакал от страха. Вслед за лейтенантом в палату вбежали Аткинс и дежурный полицейский.
— Вот она! — прохрипел Киндерман. — Свет! Дайте свет! Скорее!
— Мама! Мамочка!
Зажегся свет.
— Вы меня задушите! — пыталась выкрикнуть медсестра. Из ее рук выпал плюшевый медвежонок. Увидев игрушку, Киндерман застыл на месте, и постепенно руки его опустились. Медсестра вывернулась и начала растирать шею.
— Бог ты мой! — воскликнула она. — Что, черт возьми, на вас нашло? Вы что, с ума сошли?
— Я хочу к маме! — хныкал мальчик.
Медсестра нежно обняла его и прижала к себе.
— Вы мне чуть шею не сломали! — набросилась она на Киндермана.
Следователь с трудом перевел дыхание.
— Простите, — хрипло вымолвил он, — простите меня, пожалуйста. — Он вытащил платок и приложил к щеке, где красовалась свежая царапина. — Приношу свои извинения.
Аткинс подошел к пакету и заглянул в него.
— Игрушки, — коротко доложил он.
— Какие игрушки? — заинтересовался мальчуган. Он сразу же успокоился и забыл про медсестру.
— Обыщи всю больницу! — приказал помощнику Киндерман. — Она кого-то выслеживает! Найди ее!
— Какие игрушки? — повторил мальчик.
Еще несколько полицейских вбежали в палату, но Аткинс остановил их и наскоро проинструктировал. Дежурный полицейский покинул палату и присоединился к ним. Медсестра подняла пакет с игрушками и протянула его мальчику.
— Я вам не верю, — заявила она Киндерману и одним движением вытряхнула содержимое пакета на кровать. — Вы и дома так же себя ведете? — строго спросила она.
— Дома? — Киндерман лихорадочно соображал, и вдруг на глаза ему попалась табличка, приколотая к халату медсестры: ДЖУЛИЯ ФАНТОЦЦИ.
— «…ты любишь танцевать?»
— Джулия! Боже мой!
И он опрометью бросился вон из палаты.
Мэри Киндерман и ее мать готовили обед. Джулия пристроилась здесь же за столом и читала роман. Зазвонил телефон Джулия, хотя и находилась дальше всех, подошла к телефону и сняла трубку
— Алло?.. А пап, привет.. — Конечно. А вот и мама. — Она протянула трубку матери. Мэри взяла ее, а Джулия вернулась к столу и снова погрузилась в чтение.
— Привет, дорогой. Ты обедать придешь? — Мэри молчала несколько секунд. — Правда? — спросила она. — А почему так? — Опять молчание. Наконец, она произнесла: — Конечно, любимый, как скажешь Ну так как обедать придешь? — Она вновь выслушала что- то. — Хорошо, дорогой. Обед будет горячий Только поторопись. Мы без тебя скучаем. — Мэри положила трубку и опять принялась хлопотать по хозяйству. Она выпекала сейчас хлеб по новому рецепту.
— Что там? — полюбопытствовала ее мать.