— Развод?
— Нет, она умерла.
— Жаль. И давно?
— Уже три года, — ответил Дайер.
— Это гигантский срок, — заметил Киндерман.
— Я знаю. Но она умерла от менингита.
— Что ты говоришь!
— И он до сих пор не может простить себе этого. Он сам лечил ее, но не смог не только спасти, но даже облегчить ее страданий. И это разрывало его сердце. Сегодня он работает здесь последний день, а затем увольняется. Он решил посвятить всего себя исследовательской работе. А начал он свои опыты как раз, когда она умерла.
— А что он исследует? — заинтересовался Киндер- ман.
— Боль, — охотно пояснил священник. — Он изучает боль.
Казалось, Киндерман слегка оживился, услышав это.
— Ты что, все о нем знаешь? — удивился он.
— Да, вчера он мне полностью открылся, — кивнул Дайер.
— Он любит поговорить?
— Ну, ты же знаешь, как действуют на людей священники. Мы как магнит для встревоженной души.
— А можно сделать соответствующее заключение и относительно меня?
— Если галоши подходят, почему бы их не надеть?
— А он католик?
— Кто?
— Тулуз Лотрек. Разумеется, доктор, о ком же я еще могу спрашивать?
— Ну, ты частенько так неясно выражаешься…
— Это обычный способ, Особенно, когда имеешь дело с чокнутым. Итак, Амфортас католик или нет?
— Да, он католик. И вот уже много лет подряд ежедневно посещает мессу.
— Какую мессу?
— В шесть тридцать утра в церкви Святой Троицы. Кстати, я тут обдумывал твою проблему.
— Какую проблему?
— Насчет зла, — напомнил Дайер.
— Да разве это только МОЯ проблема? — фыркнул Киндерман. — Чему же тебя столько лет учили? Вы в своей семинарии для слепых одни корзины, что ли, плетете? Это проблема КАЖДОГО!
— Понимаю, — согласился Дайер.
— А вот это уже странно.
— Тебе не мешало бы относиться ко мне с добротой.
— А плюшевый медведь?
— Медведь тронул меня до глубины души. Так мне можно говорить?
— Но это очень опасно, — нахмурился Киндерман. Потом, со вздохом взяв с кровати газету, раскрыл ее и начал читать. — Валяй, рассказывай, я весь внимание.
— Так вот, я тут кое о чем подумал, — продолжал Дайер. — Пока я лежу в больнице и все прочее…
— Пока ты лежишь в больнице совершенно здоровый, — вставил Киндерман.
Дайер не обратил никакого внимания на этот выпад.
— Я задумался о некоторых вещах, связанных с хирургией.
— Да на них практически ничего и нет, — вдруг весело вскинулся Киндерман. Он с головой погрузился в рассматривание «Женской одежды».
— Говорят, когда человек находится под наркозом, — снова заговорил Дайер, — его подсознание продолжает ощущать все, что с ним происходит. Оно слышит голоса врачей и медсестер. Оно чувствует боль. — Киндерман оторвался от газеты и посмотрел на священника. — Но когда человек приходит в себя, у него остается впечатление, будто ничего с ним не происходило. Поэтому, может быть, когда мы снова вернемся к Богу, то же самое случится и со всей мирской болью.
— Это правда, — согласился Киндерман.
— Ты тоже так считаешь? — удивился Дайер.
— Я имею в виду подсознание, — пояснил Киндерман. — Известные психологи, светила прошлых лет, проводили множество экспериментов. Так вот, они выяснили, что внутри нас существует и второе сознание, которое мы называем подсознанием. Один из таких исследователей— Альфред Бине. Послушай! Однажды он загипнотизировал девушку. И внушил ей, будто с этого момента она не видит его, не слышит и не знает, что он делает. Потом, вложив ей в руку карандаш, он расстелил на столе бумагу. В комнату входит помощник и начинает задавать девушке самые различные вопросы. В это же время сам Бине тоже спрашивает ее о чем- то. Девушка начинает отвечать помощнику, и ОДНОВРЕМЕННО пишет на бумаге ответы на вопросы Бине! Удивительно! Но это еще не все. Во время сеанса Бине колет девушку булавкой. Она, разумеется, ничего не замечает и продолжает спокойно беседовать с помощником. Но карандаш в ее руке движется по бумаге, и вскоре она выводит следующее: «Пожалуйста, не делайте мне больно». Разве это не поразительный факт? И то, что ты мне сейчас рассказал про хирургию, тоже правда. Кто-то внутри нас все равно чувствует и как нас режут, и как зашивают. Но кто? — Неожиданно Киндерман вспомнил свой странный сон и непонятное, загадочное высказывание Макса: «У нас две души».
— Подсознание, — Мрачно проговорил Киндерман. — Что же это такое? КТО это такой? Что у него общего с коллективным подсознанием? И как ты уже догадался, это тоже входит в мою теорию.