Женщина круто развернулась и с гордым видом зашагала назад к телевизору.
— Дело в том, что раньше она припрятывала полотенца, — объяснил Темпл. — Воровала их у других больных и прятала. Но мне удалось ее вылечить. В течение первой недели она каждый день получала по семь полотенец дополнительно. Через неделю по двадцать штук ежедневно, а еще через неделю — уже по сорок. В результате у нее накопилось их столько, что в палате уже негде было повернуться, и вот, когда сестра принесла ей очередную порцию, наша красавица вдруг как закричит, да как примется метать из палаты полотенце за полотенцем. Теперь она видеть их не может. — Психиатр замолчал, наблюдая, как больная устраивается в кресле у телевизора, а затем добавил: —Думаю, что и с шоколадками нам удастся разобраться.
— Они у вас такие спокойные, — заметил Киндерман. Он огляделся. Больные, расположившиеся в креслах, либо глядели на экран, либо безразлично уставились в одну точку.
— Да, совсем как растения, — подхватил Темпл. Он многозначительно постучал пальцем по голове. — Никого нет дома. Разумеется, лекарства здесь не помогают.
— Лекарства?
— Да, таблетки, которые им обычно назначают. Торазин. Они получают его каждый день. Но толку мало.
— Скажите, а тележку с лекарствами сюда тоже доставляют?
— Разумеется.
— А кроме таблеток на ней еще что-нибудь привозят?
Темпл удивленно взглянул на Киндермана:
— Разумеется. А что?
— Ничего, просто так.
Психиатр пожал плечами.
— Особенно если тележка предназначена для палаты буйных.
— По-моему, именно там производят лечение шокотерапией?
— Сейчас ее почти не применяют.
— Почти?
— Ну, иногда, конечно, бывает, — спохватился Темпл. — Когда это крайне необходимо.
— Скажите, а в этих палатах среди пациентов есть врачи?
— Забавный вопрос, — улыбнулся Темпл.
— Считайте, это мое слабое место, — начал оправдываться Киндерман. — Если мне в голову приходит какая-нибудь ерунда, я должен сразу же высказать ее вслух.
Казалось, эти слова несколько озадачили Темпла, но он очень быстро пришел в себя и махнул рукой в сторону одного из больных — худощавого пожилого мужчины. Тот сидел у окна, тупо уставившись на улицу. Солнечные лучи попадали на него и разделяли сутулую фигуру на полосы света и тени. Лицо его абсолютно ничего не выражало.
— В пятидесятые годы он служил в Корее военным врачом, — поведал Темпл. — И там потерял гениталии За тридцать лет он не произнес ни слова.
Киндерман кивнул. Потом повернулся в ту сторону, где располагалась стойка дежурной медсестры Как раз в этот момент та что-то записывала в журнал Рядом с ней, облокотившись о стойку, стоял крепкий чернокожий санитар и безразлично рассматривал больных.
— Разве у вас здесь только одна сестра? — поинтересовался Киндерман.
— А больше и не надо, — спокойно откликнулся Темпл и, хлопнув себя по бедрам, уставился куда-то вдаль. — Видите ли, когда работает телевизор, единственным звуком в этой комнате является шарканье тапочек. Хотя, надо признаться, звук этот довольно неприятный. — Некоторое время он еще рассматривал что-то впереди себя, а затем взглянул на следователя.
Тот продолжал наблюдать за пациентом у окна. — Вы чем-то расстроены? — встревожился Темпл.
Кицдерман будто очнулся.
— Кто, я?
— Вы, кажется, любите погружаться в раздумья, верно? Я сразу заметил, как только вы переступили порог моего кабинета. С вами это часто происходит?
Киндерман с удивлением отметил про себя, что сейчас Темпл как никогда близок к истине. Войдя в его кабинет, следователь сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Психиатр, похоже, начинал исподволь влиять на него. Как же это у него получалось? Киндерман взглянул на Темпла. В глазах доктора бурлила энергия.
— Такая уж у меня работа, — уклонился от ответа Киндерман.
— Так поменяйте ее. Знаете, один мне тут выдал: «Доктор, как быть, только начинаю есть свинину, меня сразу же одолевают головные боли», на что я ему ответил: «Завяжите со свининой».
— Простите, можно мне осмотреть палату мисс Ласло?
— Только в том случае, если вы немного приободритесь.
— Постараюсь.
— Вот и хорошо. Тогда пойдемте, я вас туда отведу. Здесь недалеко.
Темпл через зал провел Киндермана в коридор, затем в другой небольшой холл, и очень скоро они очутились в довольно уютной палате.
— Вещичек здесь негусто, — объявил Темпл.
— Да, я вижу.
Иными словами, палата оказалась пуста. Киндерман открыл шкаф. Там висел синий халат. Следователь обыскал ящики, но во всех хоть шаром покати. В ванной обнаружилось несколько полотенец и мыло. Других вещей в комнате не было. Киндерман еще раз окинул взглядом скромное помещение. И вдруг почувствовал на лице холодное дуновение. Казалось, ветерок промчался сквозь тело лейтенанта и точно так же внезапно стих. Киндерман взглянул на окно, но оно было закрыто. Странное чувство охватило следователя. Он по смотрел на часы и про себя отметил точное время: три часа пятьдесят пять минут.