Как ни странно, в комнате Джин, отличавшейся от моей во всем, горел свет, а вернее мерцал. Сама хозяйка беспокойно спала, но никакого огня и дыма, что хорошо. Время от времени слышались ее стоны и повторяющиеся слова о прощении и о родителях. В самом деле, все выглядело не очень приятно. Воздух стоял затхлый и разгоряченный, словно вблизи вулкана. В стене вокруг ее кровати местами виднелись трещины, пузырьки вздутия, единственное окно было закрыто металлическими ставнями. Прямо над кроватью висела пожарная сигнализация, еще кое-какие датчики и дымовая вытяжка.
Собрав волю в кулак, я приблизилась к ней семимильными шагами, встречая на пути некое незримое сопротивление. Дышать становилось труднее, и, не знаю, то ли из-за резкого пробуждения или еще что, но иногда мне мерещились странные светящиеся линии вокруг Джин и всполохи, как от костра. По мере приближения я чувствовала, как меня прошибает на пот и становится невыносимо жарко.
Огонь и разрушение… — вспомнились ее слова.
— Мама… Папа… — сквозь ее стоны, раздавался шепот. — Простите… Пожалуйста…
Наконец дойдя до ее кровати, я присела на край и присмотрелась к ней внимательно. Мне показалось или что-то изменилось. Девушка перестала дергаться, выражение лица смягчилось. Однако усилился жар и это давление вокруг нее как… как защита?
— Джин, — тихо позвала ее. Она все еще спала, но как будто услышала меня.
Хм. Может, как-то попытаться достучаться до нее?
— Джин, это я, Нао. Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Можешь успокоиться?
Я повторила свои слова и осторожно коснулась ее руки, которая обожгла мою ладонь. Я могла бы поклясться, что увидела даже искры. Но я не отступила. Несмотря на жжение, крепко сжала ее руку, вновь повторяя слова.
— Ты не одна… Не одна.
В какой-то момент давление в воздухе исчезло. Вроде бы и жар постепенно отпустил. Как и задумывала, я не стала ее будить. Ей и так хреново спится. Перед глазами всплыла наша утренняя, первая встреча: ее уставший, измученный взгляд.
— Ленни, ты был прав, она и вправду горяча. Только в буквальном смысле.
Эх… Моя бедная рука. Если так продолжится, скоро пойдет запах копченого бекона. Только беконом будет моя рука. Мм… Бекон. Блин, из-за воображения я аж проголодалась, что невольно захотелось метнуться в кухню за парочкой сэндвичей. Но я себя пересилила. Иногда я тоже бываю молодцом.
Такс… И что дальше? Притащив стул, я просидела рядом с ней минут пять. И за это время вроде ничего страшного больше не произошло. Вся моя одежда взмокла от пота и прилипла к телу. Да и в сон клонило просто жуть. Надеюсь, профессор скоро будет. А я… Я просто буду здесь. Постерегу ее сон, так сказать. Через какое-то время сама того не понимая, я уснула рядом с ней и проснулась, когда меня звал мужской шепот:
— Наокси… Наокси…
— Аам мням-ням… Дайте поспать, будьте людьми, — отмахнулась я от шепота сквозь дремоту.
— Наокси, — но меня затрясли сильнее.
— Чего? — открыла я глаза и увидела двоих обеспокоенных мужчин. — А-а… Это вы. Наконец-то пришли. А-аэ… А сколько время?
— Около четырех утра.
— Оу, а вы не спешили, да? Хе-хе. Ай… Рука болит. Жжется.
— Генри, займешься ей?
— Пошли в лазарет, Наокси, — оставив Джин в надежных руках профессора, мы вдвоем с высоким направились в указанное место.
— Не стоило лезть, — серьезным тоном говорил Генри. — В прошлый раз она устроила пожар.
— Я просто хотела помочь. И честно, не смогла устоять. Мне было интересно узнать, чего так все боятся. По мне, не особо-то и страшно.
— Любопытство — не порок, но тебе могло не повезти.
— Да ладно… Мы с Джин друзья. А друзьям нужно доверять. Она же не хотела мне навредить. А это сущий пустяк, — помахала я красной ладошкой, где виднелись пузырьки кожи от ожога.
— Вы знакомы день.
— Этого достаточно! Хе-хе. Кстати, о знакомстве, я так и не увидела, в чем ваша мутация?
Маккой на секунду аж застыл, и его реакция говорила всё.
— Чего? Настолько опасная? Я так умру от любопытства!
— Ты же вроде хотела спать, — заметил Генри в надежде уйти от вопроса.
— Да у меня сон как рукой сняло. Ну, что там у вас за способность? Не томите, постыдная, прикольная, забавная, крутая? А-а…
Хм… Не смогла ещё придумать эпитетов.
— Заходи и садись.
Генри очистил место ожога и намазал какой-то вязкой субстанцией. А после приступил к перевязке каким-то эластичным бинтом с охлаждающим эффектом. Прикольно. Да и пахнет как будто мятой.
— Больно? — спросил он.
— Жжется, скотина, но терпимо. В травмпунктах я частенько бывала. Но на мне всё заживает как на собаке. А боль — это хорошо, значит, что я пока жива и не потеряла связь с реальностью.