— Вроде пошло по-малу… , — ощерился сержант Арум, — что скажете, сэр?
Прапорщик Бревнюк сперва оглядел корабль, затем вспыхнувшие на берегу пожары и, скорчив довольную рожу, произнёс:
— Сарынь на кичку.
* * *
Как только судно с дуболомами отчалило от пристани, рядовой Метла зажёг факел и начал поджигать один из кораблей. Увидев свет факела, ефрейтор Олд запалил пакгауз с двух сторон и бросился помогать Метле жечь корабли. В это же самое время Большой Марк занялся мастерскими, которые тоже вскоре стали разгораться с рёвом гудящего на ветру пламени.
Рядовой Тёха, точно также как и ефрейтор Олд, незаметно подкрался к охранявшему казарму и прилегающую к ней караулку часовому, и накинув сзади струну, моментально разорвал ему горло. После чего, оттащив труп в сторону, отправился к сержанту Шеду помогать ему поджигать казарму.
Два рейдовых разведчика расположились напротив входа в караульное помещение и, вывалив перед собой камни из сумок, приготовились открыть стрельбу.
Драная Рожа, вместе с двумя оставшимися корягами, произвели те же самые действия, только напротив входа в казарму. А Шед и Тёха там временем поджигали с двух сторон здание казармы.
Вскоре дверь в караулке скрипнула, и в хлынувшем наружу свете показался силуэт — видимо, кто-то из готовящихся заступать на пост решил справить нужду. Огромный булыжник ударил человека в лицо, и он, рухнув на землю, жутко взвыл.
— К бою! Нападение! Тревога! — донеслось из караулки.
В дверном проёме мелькнул человек в шлеме и с мечом в руке. На него тут же обрушился град камней.
— Ай, йоб! Сука! — проревел от боли человек и скрылся внутри помещения.
— Тревога! Тревога! — истошно вопили в сторону казармы часовые через бойницы в караульном помещении.
В казарме услышали таки звуковые сигналы своих товарищей и подняли тревогу. Не очень трезвые бойцы, подгоняемые лаем команд пьяных сержантов и капралов, хватали оружие и мчались на выход. Первому выбежавшему из казармы военнослужащему булыжник со звоном шарахнул в шлем, и он рухнул замертво. Второму камень впечатался в грудь, раздробив грудную клетку, от чего захлёбывающийся кровью боец не мог даже вскрикнуть.
Первый этаж, где базировались копьеносцы, заголосил:
— Лейтенанта убили!
— По нам обстрел!
— Щиты! Щиты давайте!
— Пятый-сука-взвод, строиться со щитами! Шевелись, ублюдки!
Не отстал и второй, арбалетный этаж:
— Сука, пожар!
— Горим!
— Отставить панику! Арбалеты к бою!
— Чё, сука, дрочим?! Приготовить факелы!
— Второй взвод — жгёт и кидает факелы! Четвёртый взвод — бьёт на свет! Остальные, сука, заряжают! Бегом, бля!
Прикрываясь щитами, вооружённые мечами солдаты пытались прорваться наружу, но град тяжёлых булыжников сбил с ног первых двух бойцов и образовалась давка. Тем временем, со второго этажа стали швырять факелы, однако, рейдовые разведчики находились на недосягаемом для горящих палок расстоянии, и в итоге стрелки били из арбалетов вслепую.
Поскольку личный состав караула наглухо забаррикадировался в караульном помещении и не предпринимал попыток к активным боевым действиям, то атаковавшие их чёрные коряги перенесли огонь на второй этаж казармы, ну видимо, чтобы засевшие там арбалетчики не словили расслабуху.
Расстреляв боекомплект, группа Драной Рожи рванула прочь из города. Шед и Тёха, которые свинтили сразу же после поджога, уже успели присоединиться к своим коллегам на пристани и теперь со всех ног ломились в сторону той самой ивовой рощи, которая послужила им в качестве исходного рубежа.
Тем временем копьеносцы вырвались из казармы, вслед за ними высыпали и арбалетчики.
— Твою же мать!!!
— Блядь, пристань горит!
— Кто видел нападавших?
— Да какое там видеть, сержант? Какие-то чёрные тени!