— Да, вы правы, сэр. Значит наша цель — Пятый?
— Он самый. Если успеем быстро вывести его из строя, то переносим огонь на Четвёртого. Если же он будет в недосягаемости, вот тогда бьём по капралу. Всем всё ясно?
— Ясно, босс.
— Яснее ясного, сэр.
— Шеф, всё просто, как вязанка дров.
— Даже бревну понятно, сэр.
— Ну тогда за дело, джентльмены!
Коряги бросились с места в галоп.
Дуболомы действительно ответили навесным огнём. Очень корявым и совершенно бессмысленным навесным огнём, чем только ещё больше раззадорили полицейских, которые решили максимально сблизиться с противником для наиболее сокрушительного удара. Добежав до самого рва, ушастые коряги остановились. Их длинные ручищи взмыли вверх, для нанесения сокрушительного залпа. В этот самый момент, капрал рявкнул:
— Делай — раз!
Деревянные солдаты рухнули, как подкошенные и град камней просвистел у них над головами.
— Делай — два! — взревел комвзвода Гитон.
Услышав условный сигнал из рва вскочили два дуболома с топорами.
— Делай — три! — прогрохотал капрал.
Получив команду, Оранжевый взвод покинул «башню» и ломанулся в атаку.
Коряги совершенно не ожидали такого поворота и на несколько мгновений замешкалась. Одни полезли в сумки за камнями, что было ошибкой — времени на то, чтобы достать камень, размахнуться, а затем бросить — у них уже не было. Другие ждали команды от инспектора, а он то как раз и растерялся. Правда, растерялся совсем не надолго, и вскоре рявкнул:
— Бежим!
Ушастые коряги развернулись и бросились наутёк.
Однако, мгновенное замешательство стоило корягам очень дорого. Страшный удар топора сбил с ног не успевшего набрать скорость Шестнадцатого. Упавший полицейский не собирался сдаваться и попытался было выдать аллюр на четырёх конечностях, но тут на него обрушился второй топор. Седьмой и Восьмой Оранжевые принялись кромсать неудачливого корягу. Солдаты рубили полицейского деловито, профессионально (насобачились на рубке деревьев) и весело.
— Ты на кого попёр, чурка гнилая! На тебе! На!
— Отбегалось, тупое дерево! Быть тебе дровами!
В течении минуты Шестнадцатый был изрублен в щепу. Это был первый «двухсотый» Деревянной Войны.
— Эй, трухлятина! Приходи ещё! Слышишь меня, чурка ушастая? — весело зубоскалил капрал Гитон вслед убегающему инспектору Чакнису.
— Обязательно приду, тупое ты полено! — погрозил кулаком обернувшийся на ходу инспектор, — ты мне, сучок поганый, за всё ответишь.
После гибели Шестнадцатого война затихла на трое суток. Чакнис готовил ответный удар. Всё это время полицейские стаскивали камни к вражескому холму, после чего началась тотальная война, потому как это был последний раз, когда полицейские покидали район Черепахи для сбора камней, так как в ходе следующих боёв этих самых камней было полно и на всех склонах и у подножия холма.
Теперь коряги проявляли максимальную бдительность и больше на уловки дуболомов не велись. Да и уловок особых не было — всё таже самая засада топористов во рву. Теперь, каждая атака начиналась с того, что ушастые коряги выявляли нахождение засады, и пользуясь своей скоростью, атаковали с другой стороны.
По итогу одной из таких атак Пятый Оранжевый остался без обеих ног, после чего его вкопали в землю на вершине «башни» и навалили перед ним кучу камней, которую он очень ловко перебрасывал в противника.
После это случая, топористы разделились, чем естественно усложнили жизнь полиции.
Тем не менее, коряги умудрились ещё увеличить счёт свою пользу — инспектор лично метким сильным броском расколол голову Первому. Правда из строя этот дуболом от такого ранения не выбыл. Однако он полностью потерял ориентацию и перестал реагировать на команды. Теперь этот контуженный древовоин, с жутким воем и с дубиной в руках, носился по холму, гоняя коряг. Конечно же, никого он догнать не мог, однако порой очень сильно мешал противнику вести прицельный огонь. А однажды, этот дендроберсерк загнал Восемнадцатого полицейского под прицельный залп дуболомов, в результате чего у него теперь вместо правой руки была лишь размочаленная культя.