Наутро Урфин занялся Водожором. Не сказать, конечно же, чтобы измельчённая им масса действительно набухла от воды, но… Лучше уж вряд-ли будет. Урфин взял большую сковороду, вывалил на неё нарезанную субстанцию и вытащил на солнце.
Весь день, чтобы отвлечься, он снова читал умные военные книги. А к вечеру палящее солнце сделало своё дело — бурая масса превратилась в тот же самый порошок, только более густой и вязкий. Теперь оставалось только провести испытания. И тут возник главный вопрос — где взять испытуемого?
Урфин задумался… Если предположить, что порошок действует, то того, что есть в наличии, не хватит даже для одного взвода. Погибшие стебли в горах есть — это медицинский факт. Но их очень мало, и это тоже факт. Судя по площади исследованной территории и частоте нахождения на ней стеблей, можно было предположить, что всего в горах можно будет найти материала в лучшем случае на три взвода, а может всего и на два, а может и того меньше… Если не удастся найти живые растения, то тогда он сможет выпускать лишь единичные изделия, а не массовые. Урфин не стал посыпать голову пеплом по этому поводу, тем более, что было неизвестно — работает порошок или нет. Главное, чтобы работал, а раз уж нельзя будет поставить на поток Деревянную Армию, значит он будет делать, хоть и единичные, но очень качественные изделия. А сейчас, если предположить, что порошок действует, то каждая его крупинка была бесценна и тратить его надо было с большим умом.
Удобно расположившись с кружкой отвара мяты у горящего очага, он пялился в огонь. Хорошо было думать, глядя на пламя и слушая потрескивание веток. Жалко только, что рядом нет мудрого Гуама — в его башке порой водились очень неглупые мысли… Урфин поднял голову и уставился на жуткое крокодилье чучело, чья тень плясала на камнях. Он вспомнил, как напугала его эта туша, когда её тень слилась с тенью летучей мыши. Внезапно, ему в голову пришла идея! Потрясатель Вселенной вскочил и начал наяривать круги вокруг костра, периодически бросая взгляды на крокодила.
Затем Урфин позвал Гитона и приказал привести сюда весь свой взвод. Прибывшие дуболомы с опаской посматривали на пламя очага. «Всё-таки хорошо, что боятся» — подумал Джюс, вспоминая штурм Изумрудного Города, который чуть не оставил его без армии.
Урфин приказал дуболомам составить из себя пирамиду и с её помощью поднялся к голове гигантской рептилии. Взяв небольшую щепотку порошка, он попытался посыпать его на черепушку чудовища. Однако, густая масса не желала рассыпаться, и пришлось её намазывать, словно мазь. Поначалу ничего не происходило, а потом, хоть и медленно, но всё-таки начался процесс впитывания, сопровождаемый характерным шипением. Потрясателя Вселенной тут же, как ветром, сдуло вниз. После чего он приказал построить взвод у стены напротив головы крокодила и исполнять их любимую песню.
Сам же Урфин во все глаза наблюдал за висящим на цепях чудовищем.
Внезапно безжизненные глазницы рептилии вспыхнулы злобой, после чего начали двигаться челюсти.
— Повелитель, оно оживает, — с волнением в голосе пробасил Топотун.
— И это хорошо, — Урфин ощерился, нехорошо улыбаясь.
Топотун не разделял оптимизма хозяина на этот счёт, так как считал тварь под потолком очень опасной.
Джюс тоже считал эту тварь опасной и поэтому решил оживить лишь голову.